— Вы бы видели это, мальчики. Произошло что-то поразительное. Мейер закатал рукав и показал свою татуировку, ну, знаете, лагерный номер рядом с татуировкой Винсента, и это было так трогательно — увидеть их рядом.
— Это было что-то, — соглашается скинхед.
От этой воображаемой картины Дэнни чуть не рвет. Татуировки Мейера и Винсента. Татуировки вообще ему противны, хотя у его приятельницы Хлои на лопатке вытатуирован глаз, и, когда она шевелит спиной, глаз подмигивает. Сегодня утром в школе, в свободный час ему ужасно хотелось его потрогать.
И Дэнни не любит Мейера. Мейер из тех бездетных, которые считают, что дети — это трата времени. Никак не может запомнить, который из них Дэнни, а который Макс, но при маме как-то выкручивается. Ты в каком классе? Тебе нравится в школе? Главное, Дэнни не нравится, что мама всегда делает так, как скажет Мейер, и вечно его цитирует. Мейер говорит то-то, Мейер говорит это… Мейер мог быть Дэвидом Корешом[17], еврейским Чарли Мэйсоном. Дэнни думает, что виной всему — развод. Маму надо депрограммировать.
Конечно, отчасти он восхищается деятельностью Мейера. Даже он вынужден признать, что Мейер стремится делать добро в мире, старается его улучшить. Но когда Дэнни пробует объяснить друзьям, чем занимается фонд — шлет помощь в районы конфликтов, следит за экстремистскими группировками в стране, вызволяет людей из тюрем, — сам себе кажется занудой и жалеет, что начал этот разговор.
Как и ожидал Дэнни, мама говорит:
— Где вы были, мальчики?
— А это важно? — огрызается Дэнни.
— Милый, я же тебе говорила. Не отвечай вопросом на вопрос.
— Ладно. Были в городе. — Дэнни хочет ответить, не хочет ставить ее в неловкое положение. Но в него вселился бес независимости и самоуважения, поэтому с мамой — как можно больше строгости и как можно меньше информации.
— Где в городе? — Мама намерена растянуть Большой Допрос.
— Мама, мы играли в баскетбол на площадке начальной школы.
— Спасибо, Макс, — говорит она. — Так трудно ответить?
— Какая разница? — говорит Дэнни.
— Есть хотите?
— Умираю, — говорит Макс.
— Не отказался бы, — говорит нацист.
— А как же, — говорит Дэнни. — Только не китайскую.
— А я думала, китайскую, — говорит мама.
— Вчера была, — напоминает Дэнни. Самое неприятное — она так нервничает, что забыла. Можно подумать, их гость — рок-звезда. Всегда с ней так из-за Мейера. Хотя перед разводом мама с папой часто ссорились, но, по крайней мере, вели себя как родственники. Как нормальные дерганые взрослые.
— Тогда, может быть, поедим в городе?.. — У мамы в голосе легкая дрожь, когда она в растерянности и заставляет решать Дэнни и Макса.
Никуда они не поедут. Дэнни лучше умрет с голоду, чем столкнется с кем-нибудь знакомым. Завтра ко второму уроку все в школе будут знать, что Дэнни ужинал со скинхедом. А в середине дня пойдет слух, что это новый мамин бой-френд.
— Пиццу, — говорит Макс. — Звони.
— Правильно, — говорит Дэнни. — Почему нет?
— Пиццей обойдетесь?
— Я — вполне, — говорит нацист.
— Прекрасно! — Мама берет трубку. — А начинка? Вы чего-нибудь не едите?
— Орехов, — говорит Винсент. — Никаких. У меня смертельная аллергия. Прямая дорога в больницу. Несколько раз чуть не умер.
— Боже, — говорит мама. — Какой ужас.
Дэнни говорит:
— Значит, пицца с арахисовой пастой исключается? — И вдруг все поворачиваются к нему. Наверное, ему надо было бы улыбнуться маме, показать, что он не насмехается над гостем. Но по дороге к маминому лицу его взгляд зацепляется за колючие глаза фашиста, соображающего, не насмехается ли он действительно, — потому что, если так, Винсент его отлупит. Мама просекает?
Ясно, что Дэнни потешается над ним. Что этот дебил думал? Что закажут пиццу с австралийским орехом? И зачем им знать о его несчастных аллергиях? Винсент прищурился. Что-то безмолвно и страшновато проносится между ними и через секунду гаснет: Винсент решил считать, что Дэнни пошутил, но пошутил не над ним. Он издает лающий смешок, от которого Макс вздрагивает.
Дэнни говорит:
— Пепперони — любимая пицца брата. — Сам он терпеть ее не может, так что обычно спорит.
— Дэнни! — говорит мама. — Как благородно с твоей стороны! Дэнни ненавидит пепперони. — Как будто кому-то это интересно.
Она заказывает две больших — одну пепперони, одну с грибами и зеленым перцем.
— Пятнадцать-двадцать минут, — говорит она обрадованно и тут же вянет: что они будут делать до приезда пиццы?
На выручку приходит Макс:
— Дэнни, посмотрим телевизор?
— Хорошо, — говорит мама, — но как только позову, поднимайтесь, чтобы пицца не остыла. — Обычно она сходит с ума, когда они с Максом, вернувшись домой, сразу бросаются к телевизору.
