— Колетт! — говорит она. — Рада вас видеть! Мне понравилась ваша маленькая заметка в «Таймс».
— Извините, что маленькая, — говорит Колетт. То, что она может позволить себе быть великодушной, как-то связано с тем, что она стоит рядом с Винсентом, а Бонни — нет.
Бонни поворачивается к Винсенту.
— Ваш выход! — довольно натянуто шутит она.
— Пожелайте мне удачи, — просит Винсент Колетт.
— Ни пуха, — отвечает она.
— Увидимся позже, — говорит ей Винсент.
— Рада была вас увидеть, — повторяет Бонни.
Она берет Винсента под руку. Странно приятно чувствовать бицепс мужчины под смокингом. Она чуть ли не тащит Винсента за собой, устремляясь на поиски Мейера.
Заметив Айрин, Бонни пускается в обход, чтобы избежать ее. Айрин в них вцепится намертво, будет отстаивать территориальные притязания на юношу, который вследствие перемены убеждений стал звездой вечера. Это ее мальчик. Однажды она сидела с ним рядом в своей квартире.
Винсент послушно следует за Бонни. Это ее мир, ее работа. Тронутая его верой в нее, Бонни дает себе краткую, но прочувственную клятву не подвести его.
Он говорит:
— Только не подумайте, что я ничего не сделал для фонда. Я добрых полчаса подлизывался к этой пуэрторикашечке из «Нью-Йорк таймс», а потом пришли вы — и все мои труды псу под хвост.
На миг Бонни забывает о Мейере и замирает как вкопанная — она потрясена тем, что Винсент говорит с ней так, будто они вместе плетут заговор, а еще совершенно уверена: он врет насчет того, что там было между ним и Колетт, и панически боится — вдруг он ляпнет что-то вроде «пуэрторикашечки» в своей речи. Сейчас это слышала только Бонни. Потому что он ей доверяет.
— Пойдемте искать Мейера, — говорит Бонни.
Мейер где-то в гуще толпы. Бонни чувствует себя солдатом, прорубающим путь во вражеских джунглях. На прошлой неделе она прибиралась в комнате Макса — случай редкий, но бардак там был такой, что она не могла его дверь открыть, — и нашла подмокший экземпляр «Солдата удачи». Как он попал в дом? Неужели Макс взял его у Винсента? Или специально пошел и купил — потому что она пригласила в дом наци?
— Вот он. — Винсент редко называет Мейера по имени. Он до сих пор не решил, как к нему обращаться.
Типичный Мейер: в зале полно важных людей, а он ухитрился выкроить минутку для Сола и Минны. Какой он замечательно настоящий, статус для него — не главное. С другой стороны, мог бы и помочь Бонни вытрясти побольше пожертвований. Бонни специально держит Винсента рядом, дает понять, что она пришла забрать и Мейера.
Однако ее старания напрасны. Минна отодвигается, освобождая место Винсенту, но для Бонни места нет.
— Винсент, как приятно вас видеть! С нетерпением ждем, что вы скажете сегодня.
— Я тоже жду, — говорит Винсент. — То есть я все пытаюсь прикинуть, что именно я скажу.
Выпендривается, думает Бонни, точнее, надеется на это. Почему Бонни не настояла, чтобы Винсент выучил речь слово в слово? Что такое на нее нашло, как он ее убедил, что репетиции только все испортят? Винсент сказал, что справится, и она поверила, потому что они оба убедили друг друга — он просто встанет и предстанет собой преображенным, настоящим, достойным.
Даже Мейер просил ее просматривать его наброски. Там оказалось примерно то, чего она ожидала. Доброта незнакомцев. Простить, но не забыть. Плюс кое-что из новых экспериментов: прыжок с нравственного трамплина и что-то насчет… клеток веры. Бонни не раз хотела попросить его не повторяться. Почти все присутствующие уже слышали нечто подобное. Вероятно, поэтому-то билеты поначалу расходились не так быстро. Но Мейер знает, что делает. Это его люди, его аудитория. Винсент может соблазнять журналисток из «Нью-Йорк таймс», а Мейер — он умеет творить чудеса.
— Вы смотрели вечерний выпуск новостей? — спрашивает Мейера Сол.
— Я одевался к приему, — отвечает Мейер. — Какие новые ужасы я пропустил?
— Казнь Маквея, — вставляет Минна.
— Это было сегодня? — Мейер с такой силой шлепает себя по лбу, что Бонни вздрагивает. — Боже, как я мог пропустить? Чем я был занят? Запонки застегивал? Бонни, почему вы мне не сказали?
Сколько можно навалить на одного человека? Но Мейер снова прав. Бонни нужно было позаботиться о телевизоре для сотрудников — как она делает, когда проходят решающие заседания правительства.
— Как же я мог это пропустить? — расстроенно восклицает Винсент.
— Как мы могли? — обращается к Винсенту Мейер.
Как могла Бонни — быть столь недальновидной, зациклиться на ужине, который только о деньгах, пожертвованиях, бюджете, когда сегодня, в их родной стране, предали смерти человека? Но почему из всех сотрудников именно Бонни должна была помнить, что именно сегодня отправили на смерть Маквея?
