Командующий Корбулон разглядывал двух офицеров, стоявших перед его походным столом, с ледяным презрением. Дождь барабанил по крыше шатра из козьей шкуры, и одна сторона вздулась там, где ветер дул с востока. Перед ним лежали вощеные таблички с отчетами, подготовленными двумя мужчинами, относительно засады на обозный поезд. Они сделали ему устные доклады после того, как достигли армейского лагеря у Тапсиса, и с тех пор Корбулон поговорил с рядом других офицеров и людей из сирийской когорты, македонской турмы и уцелевших возниц повозок, пытаясь понять, что произошло. Он потребовал письменные отчеты от двух задействованных старших офицеров, чтобы они были доступны ему для использования в качестве доказательства, если он будет призван к ответственности за инцидент по возвращении в Рим.
Он вызвал Макрона и Орфита в штаб, чтобы сообщить им о своих выводах и распределить вину за катастрофу. «И это была катастрофа», — подумал Корбулон. Был уничтожен весь осадный эшелон и половина фургонов с припасами. Ситуация усугублялась тем, что погонщики уцелевших телег сбрасывали припасы с телег, чтобы облегчить их при отступлении. Что касается сирийских вспомогательных сил, сопровождавших поезд, одна центурия была почти уничтожена, а другие потеряли в совокупности еще шестьдесят человек. С учетом еще тех, кто все еще болен или выздоравливает от ран, когорта потеряла треть своей силы.
Он прочистил горло. — Я не питаю себя иллюзиями, что мне придется в полной мере познать печальные последствия нападения на обозный поезд. Достаточно сказать, что без осадных машин я буду вынужден держать нашу колонну под Тапсисом до тех пор, пока не будет построено или закуплено дополнительное оружие, а это может отбросить нас на несколько месяцев. Из-за каменистой почвы невозможно копать мины под стенами врага, а любая лобовая атака имеет мало шансов на успех и в любом случае будет стоить слишком много жизней. Я не могу позволить себе потерять здесь людей, которые мне понадобятся, если я начну войну с Парфией весной. Итак, мы застряли здесь, пока у меня не появятся новые осадные орудия, чтобы прорвать оборону. И ответственность за эту прискорбную ситуацию лежит на тебе, префект Орфит. Во-первых, тебе не следовало доверять этому человеку Термону. Он мог казаться одним из нас, но события доказали обратное. Ты проявил непродуманность, приняв его слово за чистую монету.
— Сначала я опасался его, господин, но там был брод, как он и сказал, так что у меня были основания ему доверять.
— Я здесь говорю, префект. Не перебивай меня снова и не говори, пока не получишь специального разрешения.
— Да, господин, но я…
Корбулон бросил на него мрачный взгляд. — Я не буду предупреждать тебя снова.
Орфит кротко кивнул, когда его командир продолжил. — Если человек, называющий себя Термоном, будет схвачен, он встретит смерть за то, что предал нас врагу. Во-вторых, ты не удосужился убедиться, что этот брод можно безопасно пересечь фургонам, когда Термон сказал тебе иное и предложил сместиться к новому броду. Твоим приказом было присоединиться к основной колонне как можно быстрее и самым прямым путем. Вместо этого ты позволил Термону заманить тебя глубже на контролируемую повстанцами территорию. Это заставило тебя попасть в ловушку, расставленную для вас повстанцами. В-третьих, ты не выполнил свой основной долг по защите осадного и продовольственного обоза. Оставив повозки под защитой всего одной центурии, пока ты отправил свою когорту в какое-то приключение, ты подверг опасности жизненно важные припасы и осадные машины. Мы знаем, что в итоге вышло. Тебе есть что сказать в свою защиту?
Орфит нервно сглотнул, прежде чем ответить. — Господин, я увидел возможность нанести сильный удар по врагу. Если бы нам удалось окружить лагерь и заманить в ловушку повстанцев, мы бы одержали значительную победу. По моему мнению, я взял на себя инициативу и двинул своих людей вперед, чтобы атаковать лагерь противника.
— События показали, что твое суждение не стоит даже этого дешевого воска, на котором написан твой отчет. Что касается инициативы, я считаю, что тебя мотивировала исключительно перспектива личной славы. В любом случае лагерь просто использовался как приманка, чтобы выманить тебя подальше от повозок. И не было бы никакой значительной победы в любом случае. Или была бы?
— Нет, господин, — кротко ответил Орфит.
