– Где же он? – спросила Юнона, беря брата под руку и кивком разрешая ему взять под руку и меня, что он и сделал, решительно притянув меня к себе, так что я почувствовала, как от него пахнет потом и лошадьми.
– Он в конюшне, осматривает свою кобылу – она захромала.
– Юнона, – спохватилась я, – ты уверена, что тебе можно так долго находиться на улице? Может, мы лучше пойдем в дом, а твой брат отыщет Джона Тонка и присоединится к нам позже? – Здоровье подруги, конечно, волновало меня, но на самом деле мне нужен был предлог, чтобы сменить простое повседневное платье на что-нибудь понаряднее.
Наша опочивальня находилась в старой части дома, над средневековым холлом. Должно быть, когда-то на ее месте был солярий, потому что она достаточно просторна для большой кровати под балдахином. Когда мы его опускали, то оказывались в отдельном помещении. Как только мы вошли, я сбросила верхнее платье и чепец и стала рыться в сундуке в поисках голубого атласного платья. Голову я решила оставить непокрытой, чтобы показать свои светлые волосы.
– Можно взять твою кошениль? – спросила я у Юноны, беря горшочек гусиного жира с малиновыми вкраплениями. Я поставила зеркало на подоконник, где больше света, и принялась втирать снадобье в щеки. – Ну как? – Я обернулась к Юноне, надеясь, что она одобрит.
– У тебя такой вид, словно ты в лихорадке. Сотри немного.
Я взяла носовой платок и стерла часть помады.
– Так лучше?
– Гораздо! – Она улыбнулась, как будто ей было известно что-то неизвестное мне. – Ты для моего брата так стараешься?
– Может быть. – Мне не удалось скрыть усмешку.
Она хлопнула в ладоши:
– Китти, как это замечательно! Я даже надеяться не смела!
– Хочешь сказать, что думала об этом, но ни разу не сказала мне?
– Может быть!
– Ты ничего ему не скажешь, хорошо? Обещай! – попросила я, помогая ей снять чепец и оборачивая ее шею тонкой шерстяной шалью. Потом я крепко поцеловала ее в губы.
Она обняла меня за шею, прижала к себе, просунув язык мне в рот.
– Китти, то, что мы делаем, – грех? – прошептала она, отпуская меня.
– То, что так приятно, не может быть грехом, – возразила я.
– Китти Грей, ты не сбежишь с моим братом и не забудешь меня! – Юнона произнесла последние слова беззаботно, но в ее голосе угадывалось нечто похожее на ревность.
– Что ты! Я слишком привязана к тебе. – Я погладила ее по щеке. – Я не шучу!
– Надеюсь, мама не выдаст меня замуж куда-нибудь очень далеко. Правда, она сватала меня за какого-то юношу из йоркширских Перси, но он умер… в общем, свадьба по какой-то причине сорвалась. Представь меня там! Ведь Йоркшир так далеко.
– Я этого не вынесу, – уверенно сказала я, внезапно ощущая огромность мира вокруг нас. Вскоре нас обеих выдадут замуж. Я хочу, чтобы время остановилось и мы остались вместе. – А ты? – Я протянула ей горшочек с кошенилью.
– Наверное, нет.
– Значит, этот Джон Тонк тебе не нравится?
– Пусть бы у него даже было все золото Ватикана!
– В самом деле? Что с ним не так?
– Он сын старого папиного дворецкого; я знаю его с детства. И потом…
– Что «потом»?
– Сама увидишь. Передай карты; пока мы ждем их, можем сыграть в «примеро».
Мы увлеклись игрой. Поскольку денег у нас не было, мы делали ставки мелким жемчугом, и вскоре его у меня набралось довольно много. Я ни разу не победила умную Юнону в шахматах, зато в «примеро» могу дать ей фору. Правда, я играла довольно невнимательно, потому что все время прислушивалась к шагам на лестнице. Когда я услышала их голоса, сердце у меня екнуло. Вначале пришел слуга со свечами; едва он зажег канделябры, как дверь распахнулась настежь и вошли Гертфорд и его спутник – наверное, тот самый Джон Тонк.
Первое, что бросилось в глаза, – Джон Тонк далеко не тонкий; увидев его, я невольно подумала: ничего удивительного, что его кобыла захромала, – таскать такую тушу! Я уже собиралась ткнуть Юнону в бок и поделиться с ней своими мыслями, но отругала себя за это: человек ведь не виноват в том, что таким его создал Господь. Зато Гертфорд, особенно высокий и стройный рядом со своим спутником, показался мне еще красивее. Он был одет довольно просто, в темный шерстяной сюртук с черным кроличьим воротом, как будто не собирался производить какое бы то ни было впечатление, за что он нравился мне еще больше.
– Леди Джейн, – сказал тем временем Тонк. – И леди Маргарет, как…
– Нет, Тонк, – усмехнувшись, перебил его Гертфорд и щелкнул пальцами: – Это не моя сестра Маргарет. Позволь представить тебе леди Кэтрин Грей.
– Я… простите, леди Кэтрин! Ваше вы… – Он явно был взволнован, слегка заикался и дрожал. Он упал на одно колено и, глядя в пол, сдернул шапку с головы.
– Мистер Тонк, можете называть меня просто «леди Кэтрин», королева еще не назначила меня своей преемницей, – сообщила я. – И скорее всего, не назначит.
Юнона и ее брат широко улыбались, и я старалась не смотреть на них, чтобы не прыснуть.
