– Нед! – крикнула Юнона и бросилась ему на шею. Он смотрел на меня поверх ее головы, наморщив лоб, с пристыженным видом. За это выражение обиженного щенка я люблю его еще сильнее.
– Милорд Гертфорд, – произнесла я, стараясь сдержаться, остаться в официальных рамках, не выдать бушующую во мне бурю. Но меня влечет к нему с такой неудержимой силой, что, боюсь, я не смогу устоять. – Вот так сюрприз!
Он достал из-под шапки зеленое яблоко, разрезал его на дольки карманным ножом и протянул угощение Геркулесу, прикованному к подоконнику.
– Вижу, братец, об обезьянке ты не забыл, – заметила Юнона. – А нам ты ничего не привез? – Она указала на пакет, который он прижимал к себе. – У тебя там сладости?
– Нет, не сладости. – Он опустился на колени и развернул пакет.
Мы с озадаченным видом следили за ним. Он достал бараньи ребра, и Стэн, тявкнув, вырвался из моих рук и присоединился к другим собакам. Все они скулили и толпились вокруг Гертфорда. Сначала он заставил всех сесть, а затем каждый исполнил свои трюки: катались, просили, давали лапу. Меня трогало, что он помнит, кто из моих питомцев исполняет тот или иной трюк лучше всего; глядя на их представление, я таяла.
Когда все собаки получили кости и разбежались по углам, Гертфорд остался на коленях и с унылым видом посмотрел на меня снизу вверх.
– Гертфорд, ради всего святого, встаньте! – сказала я, изображая суровость.
– Китти! – еле слышно произнес он. – Я боялся, что потерял тебя!
– С чего вы взяли, что нет? – Я отошла от него к камину, радуясь, что в состоянии хоть чуть-чуть вспомнить себя прежнюю.
У огня сидела Юнона, плотно скрестив руки на груди, и растирала себе плечи. После инфлюэнцы, когда она еле выжила, она стала очень чувствительна к холоду и быстро простужалась. Я укутала ее в меховой плащ и поворошила поленья, пока огонь не вспыхнул с новой силой. Она взяла меня за руку, и какое-то время мы молча смотрела на огонь. Юнона сжала мне пальцы, выражая свою солидарность, и обратилась к брату:
– Может быть, объяснишь, почему ты покинул Хэмптон-Корт, не сказав ни слова?
Я по-прежнему не могла смотреть на него, но чувствовала, как он пожирает меня взглядом.
– Все из-за Сесила, – ответил Гертфорд. – Он кое-что мне сказал.
Я обернулась и посмотрела на него в упор:
– Кое-что сказал?
– Он загнал меня в угол на конюшне, один из его подручных схватил меня за горло, а Сесил стоял рядом и щелкал пальцами. Он пригрозил: если я не оставлю тебя в покое, со мной наверняка случится какое-нибудь несчастье. Он приказал мне уехать, покинуть двор. Сказал, что таково желание королевы. Китти, у меня не было другого выхода – в конце концов, сама королева приказала мне уехать!
– Это не «кое-что сказал», – встревожился Юнона. – Это откровенная угроза. Я думала, Сесил на стороне Китти.
– Он выполняет приказы королевы, а не мои, – возразила я.
– Да, – кивнула Юнона. – Но в большинстве случаев Сесил только на своей стороне.
Гертфорд протянул мне руку, но я колебалась. Меня охватило предчувствие: если я дотронусь до него, пути назад уже не будет. Поэтому я держалась за Юнону и свободной рукой гладила его по рукаву.
– Ты дрожишь, – прошептала я.
– Значит, – заговорила Юнона, – уехать тебе приказала королева. Разве сейчас для тебя не опасно находиться здесь?
– Я должен был приехать. Китти, я боялся, что потерял тебя. Твое письмо… – с трудом произнес он. – Мне показалось, ты решилась выйти за испанца. Этого я не вынесу!
Я чувствовала, как сердце мое оттаивает, но вдруг вспомнила:
– А как же Фрэнсис Мотес? – Произнеся ее имя, я живо вспомнила, как она размахивала листком со стихами – совсем как короной, добытой на поле боя.
– Да, – кивнул Юнона, – а как же Фрэнсис Мотес?
– Не знаю. – Он упал в кресло рядом с сестрой, а я осталась стоять, не зная, куда деваться. Дотронувшись до руки Юноны, он заволновался: – Холодная… – и начал растирать ее ладонь между своими. От его нежности у меня екнула сердце.
– Мы ждем твоих объяснений, – напомнила Юнона.
– Мне нужно было убедить Сесила в том, что я бросил тебя, – ответил он. – Я понимал, что Фрэнсис Мотес не станет молчать и новость через несколько часов облетит весь дворец.
– Ты оказался прав, – заметила я, не зная, верить ему или нет. – Но… Фрэнсис Мотес!
– Китти, я думал, ты поймешь, – сказал он, – что я бы ни за что не стал ухаживать за такой девицей. Я подумал, ты угадаешь, что я задумал.
– Лучше бы написал записку, – сдавленным голосом произнесла Юнона. – Значит, Сесил совсем тебя запугал, – уже нежнее продолжила она.
Он медленно кивнул, а мы услышали, как внизу открылась и закрылась дверь. Мы переглянулись.
– Глинн или свеченосец, – прошептала Юнона. – А может быть, слуга с дровами… Нед, тебе лучше спрятаться. Встань за шторами.
Он встал за пологом кровати, и в тот же миг дверь распахнулась настежь. Это была Леттис Ноллис.
– Так и думала, что найду вас здесь, – сказала она. – Вы пропустили самое интересное!
– Что? – спросила я.
– Подрались люди Пембрука и Дадли!
– Кого-нибудь ранили? – поинтересовался Юнона.
