Дани возвращается, садится снова в мое кресло. Не препятствую - может, она в нем чувствует себя более защищенно, более уверенно. Наоборот, становлюсь поближе, уперевшись бедром в стол.
- Ты уйдешь? - говорит напряженно и отрывисто.
- Вот еще. И оставить тебя с ним наедине? - искренне возмущаюсь я. - Да ни за что! Руку давай!
Беру ее ладошку двумя руками, да так и оставляю в своих...
Кузнецов, на первый взгляд, выглядит абсолютно спокойным. Здоровается с нами от входа, садится в кресло напротив стола. Опускает глаза в пол и сидит так несколько долгих секунд. Смотрю на Дани, а она задумчиво всматривается в его склоненную голову.
- Глупо. Глупо и подло. Я поступил с вами. У меня словно глаза открылись. Вот будто так и жил несколько лет с закрытыми! В общем, то самое, первое видео, снятое в квартире у тебя, Гордей, я сделал ради прикола. Помнишь мы тогда каждые выходные в покер играли на твоей кухне? Помнишь, как вы с Сэмом зеркала развешивали над люстрой, чтобы в наши с Леоном карты подглядывать? Ну, вот я и решил в ответочку камеру прикрепить, чтобы, значит, ваши карты были, как на ладони. Вывел изображение в реальном времени себе на телефон. Пару раз мы у вас с разгромным счетом выиграли. А потом я успешно на пару недель забыл об этом, потом мы долго не виделись, я даже забыл про камеру. Потом однажды прихожу к тебе, а она висит кое-как, видимо, крепление не выдержало. Чуть не разбилась. Снял потихоньку - вроде как уже не актуально было покер наш смотреть. Ну, приложение открыл. А там ты бабу какую-то на столе имеешь. Ты, конечно, не поверишь, но я сохранять это не собирался. Ну, то есть, я неспециально это сохранил. Но сохранил. И это уже само по себе подло было. Потом Дани появилась.
Поднимает на нее глаза. И да, я - мужик, да, в моей памяти свежо и живо, как Мир поступил с нами, но я только сейчас вдруг догоняю, из-за чего он так поступил! Он просто безумно ее любил. Любит. И он подтверждает мои догадки:
- Я любил тебя с самой первой встречи. А потом, когда ты выбрала Трофимова, я завидовал до боли, до помутнения рассудка. Я ненавидел его, и тебя... И любил, и обожал, и ненавидел. Это такой бешеный коктейль из чувств, что не знаю, как с ума не сошел... Ну, в каком-то смысле, похоже, все-таки сошел... А дальше, Дани, помутнение какое-то нашло. Пришел к вам. Снял на телефон в том же ракурсе кухонный стол, там как раз лампа желтая на столе была. Вырезал кусочек, вставил в первое видео. В папочку сложил, подстроил так, чтобы ты посмотрела. Я на этих камерах помешался просто... На тебе, Дани, помешался. Вся твоя квартира ими утыкана была.
Вижу, как Дани меняется в лице, как сводятся к переносице ее брови, как зло сверкают глаза. Не знала о камерах.
- Ты еще про камасутру свою расскажи ей! - вставляю свои пять копеек.
- Да. Рисовал тебя обнаженной. Любовался тобой. Жил тобой. Ты казалась мне совершенством, самым прекрасным, что когда-либо создавала природа, что когда-либо существовало в мире. А еще сообщения писал с номера Гордея тебе... Врал, что он якобы тебя никогда не любил...
- И рисовал, как занимается сексом с тобой.
- О, Боже! Но этого же не было! - испуганно смотрит на меня, словно боится, что я сейчас вдруг поверю в какую-то ее вину!
Сжимаю ладошку у себя в руках. Ну, дурочка моя, ну, чего ты? Я знаю! Я верю! Ничего не было. И быть не могло! Потому что ты - только моя, всегда моя...
- Ну, что еще сказать? У тебя, Гордей, прощения просить нет смысла - я бы сам такое не простил никогда. Столько боли вам причинил... Но у тебя, Дани, все-таки рискну... Я так виноват перед тобой. Так виноват. И перед Эми виноват. Не держи зла. Прости. И... И прощайте...
- Мир, - она внезапно подрывается с кресла, но остается стоять на месте. - А ты... Ты куда теперь?
- В тайгу поеду. В Сибирь. Буду пейзажи рисовать.
Он уходит.
А она начинает плакать. Прижимаю к себе. Сердце сжимается.
Нет, я не жалею его. Он виноват. Он всего лишь получил то, чего заслуживал на самом деле. Но... Это такое непонятное чувство, когда ты вдруг ощущаешь, как в твоей жизни вдруг закончился, оборвался неожиданно, какой-то важный этап. И всё - страница перевернута, и ничего даже приблизительно похожего больше не будет! И да, в прожитой главе осталось много плохого, ужасного даже, но ведь наша жизнь, к сожалению, состоит не только из праздников. И какими бы ни были прожитые дни, испорченными Кузнецовым, они все-таки остаются нашей жизнью...
Ну и где этот мужчина? Первый час ночи вообще-то! Телефон недоступен, на работе его нет! Завтра открытие "Шоколадницы", а рекламные щиты, которые на входе стоять должны, до сих пор не привезли! Ну, и, кроме этого, столько проблем еще! Продуктов закуплено недостаточно для открытия! Проводку закоротило в туалете! У Айнура что-то снова с рукой - не дозвонюсь никак, все время занято, - то ли срослось неправильно, то ли не срослось до конца, его снова в больницу положили утром.
