Гаврила сидел около маленького окошка, откуда ещё позапрошлой ночью, он вышиб лису мозги. Сейчас ему казалось это дурным сном. Так же как и слон. Ему снился слон, и его чудесный длинный нос. Саша сказал, что он через него пьёт. Гаврила тут же представил себе это и подумал, что в таком длинном носу, обязательно полно всякой дряни, что слипается. И слон это пьёт. Ему стало противно от этой мысли, но как сказал Саша, пока они были в тюрьме, наука неприятная. Да, Саша умный. Но Гавриле умнее казался Гриша. Он ему напоминал ёлку, такой же пушистый, только у ёлки иголки, а у него не расчёсанная шерсть. Ёлки всегда зелёные, всегда живые. А если кто то долго живёт, то он наверное умный. Да и ёлки были хороши, каждый конец года, обычное 39 ноября, когда все готовились к новому году, ёлки всегда зелёные. И Гриша может тоже ёлка… А может деревья умеет думать? Просто им не нравятся, что их рубят…?
Мысли Гаврилы начали уходить, в какой то полубезумный говор, прыгая от теме к теме.
Рядом с ним на ящике расположился Тагир, теперь в привычной свите, за исключением Матвея. Тот сел рядом со Славой. Ну и ладно. Тагир так и не расстался с шашкой. Он считал это трофеем, а он скорее отдаст голову, чем трофей. Глаза его, что так часто сужались в гневе, осматривали соседей, пока Полина, в очередной раз, рассказывала свои небылицы. Кому это надо? Не ему.
— ты дурак? — спросила Полина и Тагир унесённый мыслями, сказал что-то схожая с " ага".
Потом полина дала ему пощечину. Громкую, как будто по обычному куску мяса, к которому у нее не было никакой симпатии. Тагир рефлекторно хотел ответить, но не стал. Женщин он не бьёт. Во всяком случае кошек точно. По этому ему осталось лишь недовольно спросить, что же ей надо.
— Ты меня слушаешь вообще? Я тут то тебе говорю важные то вещи.
— Полина— это слово он произнес как можно добрее— дорогая моя дама, я торжественно прошу прощения, что не слушал. Я же не могу тебе соврать, я же аристократ.
— ну тогда то слушай!
— конечно! Само собой! Разумеется! — он мог продолжать это подлизывание долго, но зачем если он ее убедил.
Полина была достаточно симпатичная, спору не было. И она ему нравилась. Но порой, он хотел заткнуть ее маленький рот на замок и просто любоваться ей, как дорогой вазой или картиной. Но к сожалению, такого замка ещё не изобрели. Хотя изобретение возможно пользовалось у таких как Тагир и популярностью. Замок от болтливости…
Внимание Тагира переключалось от Полины, до одного из котов, что сидел рядом. Его он знал лишь в лицо. Он извинился перед Полиной, хотя эти извинения её не интересовали, и переключился на нового собеседника — темно серого кота, с парой светло белых полосок на лбу и лапах, с желтыми глазами. Назвал он себя Федей.
— и так, Федор— начал он. Паша хихикнул на этом моменте. Тагир вопросительно на него посмотрел. Дурак и в воздухе найдет что то смешное. — что ты думаешь о ситуации в которой мы? Расскажи мне.
— на все на это судьбы дорога.
— что?
— я говорю, что на все это судьбы решение. Не бога, не Саида, а судьбы. Мы идём и живём по прописанным её сценарием, по той тропе, что она уготовила. И если такова моя тропа… Я смирюсь.
— хахаха…. — чуть засмеялся Тагир. — интересно интересно. Я слышал о рабах божьих, игроки рабы фортуны. Но рабы судьбы? Хах.
— ты сам то раб. — ответил Федя.
— не коим образом, ты что. Я же аристократ.
— что правда? Ты же веришь в святого Саида или в нынешнего старика Олдрина. Чем они тебе не хозяева. Я слышал уже, что то называл себя аристократом, подумал, наверное несчастный кот.
— не говори глупостей— сказал Тагир сквозь клыки. — счастливее меня в нашем свинарнике на колесах только тот сельский дурачок, как там его на Г. и то он счастлив всякой чуши. Хотя признаться стоит, что тарелке супа я радовался вчера так же искренне как и он.
— хах. Рад за него. А ты чему рад?
— как чему?
— он рад чуши, ты так думаешь, а ты чему, просто так?
— я…
Тут Тагир кажется понял, что на него смотрят все в машине. Его шайка, тот самый деревенщина, Артур и все остальные. Нельзя терять харизму, нельзя. Хотя эти глаза раздевали его, и будто ползали как черви по коже, ему нельзя. Пётр мертв. Это новость прошлась громко по всему кто его знал. Крайне неожиданный, однако выгодный ему случай. Их почти тридцать, достаточная группа, чтобы выделить какого то лидера. И сейчас ему нельзя было терять лицо.
— я рад, тому что все мои друзья сейчас целы, все вы, вы друзья мои, слышите?… Я рад тому, что я не раб каких то суеверий, как ты.
— все мы рабы чьи то…
— не я. — сказал он наотрез, после чего окончательно расхотел говорить с Федей. Да и тот интерес потерял к нему. Глаза ушли, и Тагир почувствовал облегчение, будто спустя пару дней без воды наконец то окунулся в колодец. Хотя он этого не показал. Его наигранности мало кто поверил.
Федя вернулся на прежнее место. Больше с ним вообще о чём то говорить, Тагир не хотел. Свин кота не учит. Да. А вот Льва этот индивид заинтересовал. Как потом оказалось, он окажется маленькой точкой смирения и спокойствия.
