Игра? Нет… не игра. Мир — живой, красивый и жестокий. Ему чужды чувства, у него свои правила. Он забирает людей, разрывает семьи, проверяет дружбу на прочность. Илья — всего лишь подросток. Он добрый, заботливый, верный. Разделен с сестрой — единственным сокровищем, что у него осталось и её нужно вернуть. Получится ли? Будет ли тяжело? Какие препятствия приготовит ему игра? А разве игра? Нет… не игра. Мир — неизведанный, манящий, и беспощадный.
— Нет, — крикнула Таня, — ты не допрыгнешь!
Зажмурив глаза, девочка смотрела вслед своему брату, сиганувшему на другую площадку заброшенного шестнадцатиэтажного дома.
— Вот видишь, получилось же. Давай сюда, мы ещё не исследовали эту часть дома, вероятно, мы сможем найти тут много интересного.
Так мы с Таней зарабатывали себе на жизнь, исследовали заброшенные дома, искали ценный хлам и сдавали его скупщику, который жил неподалёку от нашего с Танькой пристанища. Мы были детьми сиротами, братом и сестрой. Крохотный дом, оставленный нам родителями перед смертью, мы всячески старались поддерживать, зарабатывая на жизнь, всеми возможными способами. Государство, конечно, платило нам пособие, но на что этого пособия хватало? Разве что только на оплату счетов дома, остальные расходы покрывались не самыми приятными подработками и исследованием заброшенных домов в поисках всевозможного мусора.
Очередной майский вечер, на улице приятная тёплая погода… и мы, вдвоём с сестрой. Снова полезли на высотные дома и забрались уже на восьмой этаж. Вещей, которые мы нашли на этажах ниже, нам хватит на пару-тройку дней и одержимые жаждой добычи чего-нибудь стоящего, мы лезли дальше.
— Может не надо… хватит на сегодня, — сказала Таня, смотря вниз. — Тут очень высоко, я боюсь.
— Не бойся, прыгай. Я тут. Я обязательно поймаю тебя.
Таня стояла на краю бетонного блока, перед пропастью и смотрела вниз. Я знал, что она была смелой, но не глупой и пропасть в восемь этажей всё же заставляла её голос содрогаться, а колени дрожать.
— Край! Он осыпается, — крикнула она, увидев, как обломки камней падали в низ, достигая первого этажа с еле слышным звуком.
— Попробуй разбежаться, а я тебя подхвачу отсюда.
С этими словами я подошёл к краю платформы, с другой стороны, и принял позу, демонстративно показывая, что буду её ловить. Несколько неспешных шагов назад. Она стоит метрах в четырёх от края и переминается с ноги на ногу, но преодолевая страх, начинает набирать скорость. В последний момент, заметив, что шнурки развиваются в такт бега, я кричу что есть сил.
— Таня, шнурки! Нет, Таня…
Шнурки, что развязались на кроссовках у Тани, зацепляются за торчащий из края кусок арматуры и она, не сумев хорошо оттолкнуться, летит вниз. Слёзы начинают собираться на глазах, я выкрикиваю её имя раз за разом, пытаясь оправдать свою беспомощность. В тот же миг я услышал грохот, подобный раскату грома, он бил по моим перепонкам, заставил непроизвольно схватиться за голову, закрыть уши. Он закончился так же быстро, как и начался. Придя в себя, я подбегаю к краю обрыва, разлом воздуха похожий на грозу в пустоте, рассеивается в районе четвёртого этажа. Когда от разлома не осталось никаких следов, я попытался вглядеться. Уходящее солнце ослепило правый глаз, но мне удалось рассмотреть первый этаж. Не было тела… вообще ничего. Не было совершенно ничего. Несколько минут я сидел, поджав колени, и пытался осознать происходящее. Почему же нет тела? Куда могла упасть Таня? Слёзы. Они собирались на глазах и медленно стекали, не давали мне сосредоточиться, их становилось больше. Я взбесился, не знал, что делать дальше, прокручивал в голове ответы.
— Один? Да я без неё и дня не протяну, — подумал я про себя. — Уж лучше смерть.
Я подошёл и ещё раз глянул вниз. Закрыл глаза. «Уж лучше с закрытыми» — усмехнулся я. Без доли сомнения сделал шаг.
Несколько этажей вниз, вновь проклятый грохот, гораздо сильнее и ощутимее. Тело съеживается, боль пронизывает каждую клетку, каждую мышцу, я ещё крепче сжимаю веки в ожидании самого худшего. На несколько секунд я оказываюсь в непонятном месте, моё тело улетучивается, становится невесомым, вся боль, что была раньше, уходит.
Ещё один хлопок, я проваливаюсь в очередной разлом и приземляюсь в очень мягкую траву. Падение с большой высоты не доставило ни капли боли и это привело меня в ступор. Отойдя от него, я попытался подняться.
«Метров десять» — подумал я, оглядывая приблизительную траекторию моего полёта. — Люди! Ау!
Я начал оглядываться по сторонам, пытаясь найти хоть одного человека, но никого не было. Вокруг меня был сплошной лес, множество мелких зверей и птиц, а запах, который окружал меня, был поистине непередаваем, что даже дурманил мой разум.
«Нужно осмотреться» — вновь подумал я и пошёл вперёд, пробираясь через густые заросли леса.
