Где-то на задворках сознания мелькнули фрагменты человеческой жизни, но он затолкал их внутрь. Сейчас нет нужды в воспоминаниях и сожалениях о прошлом. Сейчас — он лютый зверь, вышедший на тропу войны. Только звериная сила, ярость, злость и ненависть способны помочь в предстоящей схватке.
Удивительно, что его еще не заметили. Как только первый двуногий поравнялся с местом засады, волк быстрее стремительной молнии прыгнул вперед, вцепляясь зубами в горло противника.
Резкий рывок зубами, хлынувшая во все стороны кровь, и вот он уже снова стоит на всех четырех лапах, готовый к новому прыжку.
Никто не успел поднять оружие и хоть что-то понять, как вторая жертва зверя, издавая булькающие звуки, свалилась на землю.
Оборотень ликовал, охота удалась на славу, но нужно было еще. Еще крови, еще боли и беспомощных криков, которыми он хотел насладиться, поэтому в следующий раз зверь не стал убивать мгновенно, вцепляясь в тело третьего, попавшего под его когти и зубы человека.
В этом была его ошибка. Загонщики пришли в себя после неожиданного нападения. Раздался град выстрелов.
Зверь почувствовал, как его пронзила дикая боль и ослабил хватку, падая на мокрую, пожухлую траву. Из пасти волка вырвался последний предсмертный вой. Прощальный.
Он чувствовал, что должен был подать голос. Подать сигнал.
Для кого?
Он не знал.
Но когда его веки сомкнулись в последний раз, оборотень понял, что сделал все что мог, в своей не такой уж долгой жизни.
Сзади послышался треск. Оглянулся и заметил спешащие в нашу сторону фигуры в камуфляжных одеждах.
— Блядь!
Тишину леса разорвал звук выстрела.
— Прячьтесь!
Парни рванули в разные стороны, исчезая за стволами деревьев. Загонщики шли не скрываясь. Они нисколько не опасались и не рассматривали нас в виде угрозы. Что же, это была их очень большая ошибка.
Сдерживающие ошейники, которые блокировали способности всех заключенных и сейчас крепко сжимавшие наши горла, не давали охотникам усомниться в своем превосходстве. Только вот на нашу четверку они не действовали, позволяя напрямую обращаться к своей родовой силе.
Нам даже не нужно было оружие, мы сами были оружием — опасным и смертоносным.
Насчитал девятерых противников. Ха, негусто. Я рассчитывал на большее. Топорин с Вестниковым явно прогадали, отправив эту горстку загонщиков.
Видел, как за ближайшим от меня деревом плел заклинание Марк Лебедев, как готовился к бою Михаил, а его тело наливалось силой и мощью орка. Вампир оставался спокоен и расслаблен, но только внешне, я знал, что он был как натянутая струна, в любой момент готовая сорваться с места.
Что же, пора собирать жатву, господа-товарищи.
Я дернул за соединяющие нас нити связи, давая сигнал к действию.
Игорь мгновенно сорвался с места, нацелившись на одного из противников, выбивая из его рук автомат и схлестнувшись в схватке.
Это его бой по праву. Кто лучше всего сможет сладить с вампиром — только другой вампир.
Да, я чувствовал, что из девяти посланных по наши души, только двое обычные люди, но разбираться кто есть кто — не стал, да и не сумел бы, направляя все свои силы на атаку противника.
Активировал зеркальный щит, но выходить на открытое пространство не стал. Против заклинаний, ментальных и стихийных атак — он защитит, а вот от пуль — сильно сомневаюсь. Поэтому приходилось действовать исподтишка.
Голова шла кругом от всего происходящего, адреналин зашкаливал. Повсюду ощущалась разлившаяся в пространстве и давящая на плечи энергия, в ушах стояли звуки автоматной очереди.
Мы сумели связать магическим боем всех девятерых противников. Огнестрельное оружие уже валялось на земле и не представляло никакой опасности.
Двое загонщиков безвольной куклой повалились на землю. Я ощутил, как из них вышла жизнь, но даже не повел бровью. Заклятие, брошенное Ракетой, нашло свои цели.
Утес бросился вперед, навстречу охотникам. Звук очередного выстрела резанул по мозгам. Орк охнул и покачнулся, но твёрдой лапищей, по другому его деформированную в данный момент руку назвать было нельзя, ухватился за ствол, дернул его вверх, вместе с загонщиком, другой резко сворачивая голову второму противнику. Послышался хруст позвонков. Еще на одного охотника стало меньше. Тот, которого Утес держал на вытянутой руке, забавно махал ногами в воздухе и пытался достать до Михаила длинным изогнутым клинком.
— Утес, осторожно! — крикнул я из-за дерева. — Он может быть смазан ядом! — но по тому, как оскалился удерживаемый в захвате загонщик, было поздно.
Оружие нашло свою цель, и никакая каменная кожа не помогла Михаилу. Рана была неглубокой, но буквально через несколько секунд после ее нанесения, орк покачнулся. Видимо яд оказался непростой, с добавлением специальных травок и действующий на расы, подобные той, к которой принадлежал Михаил.
Радость охотника была недолгой. Прежде чем упасть, Утес все же успел мертвой хваткой сдавить горло врага и повалился на землю, погребая тело загонщика под собой. Смертельные «объятия» орка не дали ни единого шанса противнику остаться в живых.
