Единственное, что удивило Яроша — факт, что привёз письмо именно Зельде. Насколько Антонио было известно, тот прибыл в Оплот минувшим летом в числе магов, призванных оказывать Тёмным Братьям поддержку, но держался особняком, вёл какие-то свои разработки и к тому же, сильно болел, стараясь без нужды не покидать стены Оплота. Антонио считал его безвредным, хотя и не особо приятным, сильно близко они не общались. Однако Зельде заверил его, что Варион никому, кроме него, не мог доверить отвезти подобную бумагу, так как есть веские основания думать, что случившееся — результат предательства кого-то из «своих», и двое магов, до того считавшихся доверенными лицами Мастера-Рыцаря, на деле — первые, кого он теперь подозревает…
Не заподозрив ничего дурного, Ярош мигом собрался и покинул Либрариум в сопровождении Зельде и его товарищей. В дороге он начал задавать вопросы, однако ответы на них быстро обернулись мешком на голове и связанными руками. В Оплот его привезли уже пленником, тайно, швырнули в камеру…
История, рассказанная Зельде, оказалась почти правдой — за исключением того, что упомянутой «крысой» был он сам… Антонио так и не понял, как им удалось «расколоть» Вариона — но знали эти бледные мерзавцы много. Более чем много…
Тем не менее, к счастью, не всё. Возможно, сказалась школа Магистра — а, может, даже наследственность, если он действительно приходился Просперио сыном — однако полностью Антонио не доверял никому. Лишних разговоров не вёл даже с комендантом, самые важные выводы держал при себе, бумаги с записями о результатах работы хранил не в кабинете, а в тайнике за пределами крепости. Это и спасло ему жизнь, позволив протянуть те три дня, когда его просто били, выколачивая нужные сведения. Когда стало понятно, что толку мало, мага решили подвергнуть пыткам — тем более что в живых его оставлять явно не собирались. Не успели совсем чуть-чуть — появление в темнице Альтара спутало им все карты. Однако и за эти три дня магу пришлось ох как несладко…
Я исправно поила его травами, а, дождавшись первого сравнительно ощутимого привала, наскоро соорудила мазь, избавляющую от кровоподтёков и ушибов. К коктейлю из эликсиров, который не лечил, а лишь давал силы взаймы, чтобы впоследствии стребовать этот долг с процентами, мы старались прибегать как можно реже, хотя ещё дважды воспользоваться этим средством всё-таки пришлось.
Более-менее придя в себя и не иначе как почувствовав себя в этой ситуации нам обузой, Антонио тут же начал очень тяготиться этим. Возможно, это тоже стало дополнительным стимулом к тому, что он быстро поднялся на ноги и заметно ожил, изо всех сил стараясь быть хоть чем-то полезным.
— Не знаю, как тебя благодарить, — неожиданно вырвалось у Альтара, когда мы наблюдали за тем, как чародей, почти уже не хромая, увлечённо варит в котелке крупяной суп на завтрак.
— Знаешь… — в упор взглянув на него, внезапно протянула я.
Он недоумённо поднял брови.
— У тебя есть вещь, которую я хочу получить назад. — А вдруг… вдруг и вправду получится ухватить дракона за хвост?! — В некотором роде она моя, поскольку я нашла её первой, и принадлежит к созданному моим народом. Тебе же она досталась лишь по праву силы. Верни мне её — и мы в расчёте…
Я говорила спокойно, однако руки при этом незаметно сами сжались в кулаки, скрывая дрожь.
Но Каратель медленно покачал головой.
— Сожалею… — От меня не укрылось то, что он действительно сожалел. — Но это невозможно. Книгу я отдал Антонио, так хотел Магистр. Она необходима ему… И это часть задания, которое я обязался выполнить.
— Что ж, — я пожала плечами, стараясь, чтобы это выглядело как можно безразличнее, и с оттенком лёгкого презрения проронила: — Тогда пусть твоя благодарность достанется твоей совести… Потому что больше мне ничего от тебя не нужно.
Мой удар попал в цель. Я успела заметить боль, полыхнувшую в чёрных глазах Карателя, прежде чем он, отвернувшись от меня, молча пошёл к костру. Что правда, то правда: для такого, как он, нет ничего хуже, чем оставаться должным, не имея возможности выплатить долг… Даже если задолжал Отвращённой ведьме.
Тем более — если ей.
Ничего, пусть помучается, с неожиданной злостью подумала я. Что мне, в конце концов, за дело до его душевных терзаний? А книга — книга в любом случае будет моей…
Значит, он отдал её Антонио? Это даже к лучшему. В конце концов, стащить её у молодого мага мне будет проще во всех смыслах. Не только физически — ибо куда молодому книжнику-чародею до превосходно натасканного на подобные вещи Орденского Пса! — но и морально.
… Антонио Ярош мне — никто. Ни друг, ни враг, даже не союзник поневоле. Он никогда не спасал мне жизнь; мне не доводилось в минуты смертельной опасности прикрывать его спину… Нет, лгать себе — последнее дело: я, возможно, и сумела бы выкрасть у Карателя Thaebrad Nie'ss, и, быть может, это было бы правильно во многих отношениях. Но тогда уже именно я взяла бы в долг, который, скорее всего, никогда не отдам…
— Эй!…
