- А как же наш «медовый месяц»?
- Что это? – он так же привстал и посмотрел на меня вопросительно.
- Ну… Это месяц, когда муж и жена вместе проводят все время, - воистину, язык мой – враг мой. Наверное, это еще не вошло в обиход.
- У нас вся жизнь будет медом, голубка моя, - обнял он меня и засмеялся.
Дормез встал, на улице зазвучали голоса.
- Нужно перейти в карету, так мы быстрее доберемся. Дома нас ждет теплая вода, сытный завтрак и мягкая кровать, - озвучил происходящее Михаил и подал мне шубу.
Утро было слишком насыщенным, и к десяти утра, когда мы прибыли к дому моего мужа, а теперь и моему дому, глаза начали слипаться. Нас встретила экономка и дворецкий. Михаил представил нас, но я хотела только одного – ополоснуться, выпить горячего чая и лечь в постель, которая не подпрыгивает на ухабах, не качается и не застревает в сугробах. Неделя в дороге – это мало по здешним меркам, но сколько у меня позади этих недель? Я решила, что спать буду столько, сколько влезет, и ступила в свой новый дом.
Как говорится, если хочешь рассмешить Бога – поведай ему о своих планах. Так и получилось, но в отличие от той, старой моей жизни, где телефон можно отключить, двери не открывать, взять больничный, или вовсе – пару дней за свой счет, здесь таких радостей не было.
- Хозяйка, душенька, подыма́йтеся, та́ма человек стоит. Стоит и не уходит, говорит, мол, пока с мадам Мадленой не поговорю, шагу не сделаю на выход. Я ужо хотела его кочергой отходи́ть, но эта тощая-то, видели, что всем тут управляет, будто генерал…. Анна. Она меня велела гнать от стыда, - над моим ухом разливался напевно голос Марии, которую уже, судя по всему, по достоинству «оценила» экономка Михаила.
- Никого не надо кочергой, Мария. Который час? – я не хотела открывать глаза, но, судя по тому, что и как говорила Мария, Миши в ней уже не было. Я даже не слышала, когда он ушел.
- Говорят обед уж, а у самих ни каши не спроворено, ни хлебу. Столовую говорят имеют в другом крыле. Не пойму я в каком-таком крыле, барыня, но вы меня не ругайте. Я только с виду такая непутеха, а на самом-то деле у меня в руках знаешь, как все горит и спорится? – продолжала она.
Я не хотела её прерывать – уж больно «вкусно» и искренне она рассказывала то, что для нее в диковинку. Лежала, нежась и потягиваясь, слушая воркотню Маши и была совершенно счастлива от того, что не нужно вскакивать, куда-то спешить, ехать, торопится.
- Ладно, Мария, а пристроили-то вас со Степаном куда?
- Барин Степку то маво́ увел, говорит, раз, коню́шить умеешь, то и работа сразу есть – он к лошадям своим пошел, вот и велел мне к тебе никого не пускать, так и молвил: - чтоб ни брякнул никто ничем, и не стукнул. Вот я и сижу у двери, гоняю всех, как мух. А эта тощая, как её.. Анна, говорит, мол, этого человека надо самой хозяйке выслушать, и пакет от него принять.
- Что за человек-то Мань, - я открыла глаза и подняла голову.
Она тут же замолчала и выражение лица сделала очень серьезное. Я засмеялась.
- Дык, говорит, от матушки самой, от Царицы нашей. Чего мелет, чего мелет? Ну́жли Царице дело до нас есть? её сам Бог выбрал, а мы...
- Что? Чего же ты мне раньше-то не сказала, - сон сняло как рукой.
Я подскочила и как заведенная закружила по комнате.
– Зови Софи, срочно, мне надо одеться, давай, Мария, поторопи её.
Вот тебе и выспалась, вот тебе и графиня. Ну, раз хотела имя свое оставить в учебнике моды, значит и спать – роскошь. Как говорила моя бабуля: «Не от того обеднели, что много ели, а от того, что много спали». А они там лучше знали, всяко лучше.
Как я ни торопилась, а одеваться пришлось со всей тщательностью. Меня же пригласили обшивать саму императрицу, тут мудрость “сапожник без сапог” не имела права на существование. Я должна была выглядеть блестяще.
Попросив Машу пригласить ко мне Анну и Софи, я задумалась. Надеть что-то шикарное, но строгое? А если придётся сразу ехать во дворец? Вероятность, конечно, была мала, но всё же существовала.
- Слушаю вас, мадам, - чопорная Анна появилась в наших с Михаилом покоях.
- Анна, я очень вас попрошу оказать посланнику от Её императорского величества самый радушнейший приём, да чтобы не скучал. Мне очень нужно немного времени, чтобы выйти к такому гостю в достойном виде…- Анна не успела ответить, как в покои влетела Софи.
- Мадемуазель Мадлен...Ой, простите, всё привыкаю и привыкаю, Ваше сиятельство! Сейчас мы всё сделаем, я уже слышала, кто явился, - торопливо заговорила она с порога путая русские и французские слова.
- Да, Софи, сейчас, - и продолжила, обращаясь к Анне, - может полчаса, может минут сорок и я спущусь.
Анна слегка склонила голову.
- Будет исполнено, Ваше сиятельство.
Я повернулась к Софи, которая уже разворачивала арсенал при помощи которого собиралась делать мне прическу.
- Софи, голубое или изумрудное? - она оставила щетки и щипцы для волос и мы одновременно кинулись к гардеробной, специально отведённой комнате, где уже висели мои наряды, а также отдельно за ширмой наряды, предназначенные для императрицы.
