— Он, мать его! Надо обойти дома, опросить людей. Кто-то должен был его видеть.
— Нас тут всего двое: я да сержант-водитель, — с сомнением сказал участковый.
— Вас двое да нас трое! — демонстрировал оптимизм Кочанов. — Разделимся на группы и пойдем с двух концов. Вы людей знаете, мы готовы действовать.
Заспанное лицо участкового выражало единственную мысль: а оно мне надо?
Кочанов вспомнил про документ, который получил по факсу от московского прокурора Чуприна. Столичный карьерист был крайне заинтересован, чтобы Самсонов поскорее наткнулся на автоматную очередь, и снабдил столь же мотивированного старлея нужной бумагой.
Начальник конвоя протянул участковому документ:
— Читай. И посмотри на бланк — из генпрокуратуры!
— Старший лейтенант ФСИН Кочанов Д.М. возглавляет специальную группу по задержанию особо опасного преступника Самсонова И.Р. Руководители местных органов МВД обязаны оказывать ему всяческое содействие, — пробубнил участковый и прищурился. — Так то руководители, а я десятая спица в колеснице.
— Ты что, Баранов, до пенсии не хочешь дослужить? — рявкнул начавший выходить из себя Кочанов. — Я устрою!
— Ладно, остынь. Пять минут.
Участковый инспектор скрылся в доме, а когда появился в фуражке и кителе предстал вполне компанейским болтливым сослуживцем. Он вызвал своего сержанта, а пока тот ехал, посмотрел запись с видеорегистратора, узнал место, где вышел Самсонов — восточная окраина Филатово. Туда и направились Кочанов с участковым, а их подчиненные начали обход с западной части поселка, вытянувшегося вдоль федеральной трассы.
— Я так разумею, — рассуждал Баранов по пути. — Особое внимание одиноким женщинам. Наши бабы грудью защитят любого обиженного, а тут еще и богатого вдовца из столицы. Укроют, накормят, приголубят.
— Самсонов не безвинная овечка, а убийца, — напомнил Кочанов.
— По телику другое болтают. Бабы любят скандальные передачи и еще «Давай поженимся». А тут два в одном. Цепкая бабенка от такого шанса не откажется. Самсонов наверняка нашел здесь ночлег. Если на одну ночь, то уже смылся, а если на вторую задержался…
Баранов остановился, как вкопанный, озаренный светлой мыслью.
— Баба такого гостя одного не оставит, а был рабочий день. Так-так, где у нас больше всего женщин работает? На птицеферме. Туда и позвоним.
Он набрал номер, поболтал о том о сем и, как бы невзначай, задал нужный вопрос. Закончив разговор, участковый гордо посмотрел на Кочанова.
— Анфиса Гладышева взяла неожиданный отгул, а ее дом здесь рядом.
— И что?
— Анфиса баба бойкая, фигурой не обижена и третий год одна. Между прочим, ее муж на зоне, вторая ходка. Для нее помощь беглецу — богоугодное дело.
— Так идем к ней, — сообразил Кочанов.
Они подошли к одноэтажному частному дому, отгороженному покосившимся штакетником с облупившейся краской. Прежде чем открыть калитку, Баранов вполголоса предупредил:
— Я общаюсь, а ты за кустом держись — чужак настораживает. А как шумну, беги на помощь.
Кочанов наблюдал из-за куста, как хозяйка распахнула участковому дверь. Он ее верно описал — большая грудь под обтягивающей блузкой, горделивая осанка, мордашка накрашена, а глаза прицениваются, что да как. Участковый инспектор о чем-то поговорил с Анфисой и зашел в дом, хотя та не очень-то хотела его пускать.
Старший лейтенант подбежал к закрытой двери, прислушался. Вскоре спокойный разговор сорвался на повышенные тона, и он ворвался в дом.
— Еще один вертухай пожаловал, — встретила его в штыки разбушевавшаяся хозяйка — Я вас, козлов, не приглашала. Валите!
Женщина грудью пыталась оттеснить участкового. Тот упирался, указывая рукой:
— Самсонов был здесь, ночевал. Смотри!
На веранде на веревке сушилась светло-серая спортивная форма Nike, в которой видели беглеца. Кочанов достал пистолет, передернул затвор, направил на Анфису.
— Где он?
Хозяйка отступила, молча сверкая глазами.
— Она дала ему одежду мужа, и он ушел, — рассказал Баранов о том, что удалось узнать.
Кочанов быстро проверил комнаты, заглянул в шкаф, под кровать — пусто. Он вернулся к Гладышевой, пистолет не убирал, используя ствол в качестве угрозы.
— Выкладывай, о чем говорила с Самсоновым. Когда он ушел, куда?
— А то что? — с вызовом спросила Анфиса.
— Поедешь со мной в отделение.
— Напугал. Собраться хоть можно?
Участковый из-за спины хозяйки демонстрировал коллеге сочувствие: баба с гонором, я предупреждал.
Кочанов убрал пистолет в кобуру, собираясь дать волю кулакам. Гладышева почувствовала агрессию, резко отпихнула его, так что старлей едва устоял на ногах, бросилась в комнату и заперла дверь. Там что-то скрипнуло, застучали шаги, и гулко грохнуло. Когда Кочанов выбил дверь и ворвался в комнату, он увидел опущенную с потолка откидную лестницу и закрытый лаз на чердак.
— Вот он где! Баранов, карауль со двора, — приказал старший лейтенант и схватился за рацию. Он вызывал своих: — Ширко, Сиротин, срочно ко мне! Дом Анфисы Гладышевой, пусть местный сержант приведет.
Не дожидаясь подмоги, Кочанов полез по лестнице, уперся в лаз — закрыто на задвижку или придавлено сверху. Он крикнул:
