Прежде чем спуститься под мост по заросшему бурьяном склону Макар переложил пистолет из внутреннего кармана за пояс на спине. Таиться он не собирался — он все-таки курьер по доставке заказа. Можно даже подать голос, чтобы предупредить о своем приходе.
В разболевшейся голове Дмитрия Кочанова пульсирующим маячком вспыхивала цель — Чернорецкая, Чернорецкая… Цель подчинила его сознание и вела по трассе, мобилизуя волю и силы расшатывающегося организма. И вот на обочине мелькнула табличка с заветной надписью.
Полицейская машина проскочила автомобильный мост над рекой Черной, свернула на поперечную улицу вдоль реки и вскоре уперлась в насыпь железной дороги. Слева виднелась полукруглая арка железнодорожного моста. Последний раз телефон Самсонова запеленговали где-то здесь.
Как только путеводная цель была достигнута тошнотворная боль сдавила голову и атаковала бессистемной дрожью уставшие мышцы. Кочанов взял в руки пистолет, показавшийся очень тяжелым, и убедился, что не в силах контролировать мышечные рефлексы. Он еще раз проверил карманы — спасительные таблетки давно закончились. В машине не было даже воды и сухой язык пылал во рту, как отбивная в духовке.
Воспаленный взгляд упал на магазинчик «Продукты» — и сразу появилась новая цель. Спустя пять минут он вышел из магазина с бутылками воды и коньяка. Сначала долго утолял жажду, потом влил в себя полбутылки крепкого алкоголя. В животе заколобродило, горло дернулось, и организм выплеснул мутным фонтаном содержимое желудка.
Старший лейтенант отдышался, прополоскал рот и почувствовал некоторое облегчение. Он осторожно глотнул коньяк, на этот раз организм принял алкоголь, как лекарство. Мелкими глотками он допил бутылку, тяжелый камень боли в голове рассыпался на песчинки. Сжал кулак, затем вытянул пальцы — рука не дрожала. И даже сумерки показались не столь уж темными, а внутренний настрой подбадривала привычная злость.
Кочанов проверил ствол под одеждой и двинулся к железнодорожному мосту.
Ну, только попадись Самсон — я иду за тобой! И никакой монах тебе больше не поможет.
«Маршрут окончен», — сообщил навигатор, и Марат Валеев увидел перед собой станцию Чернорецкую. На всякий случай он позвонил Тинджолу. Телефон по-прежнему был отключен или разряжен.
Оставив машину, Марат проверил вокзал и места неподалеку со станцией, где могли бы затаиться беглецы. Ни Самсонова, ни Грачева-Тинджола он не увидел, зато отметил три наряда полиции лениво заглядывающих в лица прохожих.
Поразмыслив, Марат решил идти пешком к мосту вдоль железной дороги. Если беглецы направились к вокзалу, он их встретит, в противном случае найдет у реки.
Углубляясь в темноту промышленной зоны, он ощущал себя, как на опасном задании. Страха не было, для опытного опера опасность — дело привычное, только курточка казалась особенно легкой. Черт, как же он привык к приятной тяжести табельного пистолета. Не подыскать ли железяку в качестве оружия? Но ничего подходящего, как назло, не попадалось.
В наступившей темноте мост появился неожиданно. Приземистые постройки и чахлые кусты расступились — и вот впереди горбатая арка моста на фон ночного неба, а вниз уходит крутой спуск к реке.
Марат остановился. Шуршание гравия под его ногами прекратилось, но слух уловил другие шаги. Кто-то топал по осыпающимся камешкам вниз к реке, не выбирая дороги.
Валеев инстинктивно сунул руку за оружием, но нащупал только телефон, который беззвучно завибрировал. Звонила Лена:
— Я у моста, — шепотом ответил Марат.
— Что-то волнуюсь. Береги себя, — попросила Лена. — Нашему сыну нужен отец.
У Марата защипало в уголках глаз. В их семье никогда не было показного сюсюканья: я люблю тебя — я тебя тоже. Банальные фразы заменяли особые взгляды, теплые прикосновения. Беременность сделала женщину сентиментальнее.
— И мама тоже ему нужна, — ответил он.
На склоне под железнодорожным мостом не было тропинок, приходилось идти по наитию. Макар спускался к реке не таясь, пиная подвернувшиеся камушки и чертыхаясь через шаг:
— Ну и место выбрали. Тут шею можно свернуть! Ну где эти горе-туристы?
Полоса в метра три у реки оказалась пологой, однако щедро утыканной валунами, как жабья спина бородавками. Отблески огней на воде делали берег более светлым, чем мрачный склон.
Макар заметил на берегу алюминиевую лодку, пробрался к ней, опустил в лодку принесенные пакеты и пнул в борт.
— Эй! Туристы есть? Я заказ принес, — громко позвал он.
От темной опоры моста отделилась фигура и вышла на свет. Макар увидел перед собой лысого босого буддиста. Он, разумеется, узнал Тинджола, но вида не подал.
Спросил недоверчиво:
— Эй, ты кто? Где туристы?
— Я в этой лодке приплыл, — ответил монах и заглянул в большой пакет.
Он достал спортивный костюм, приложил к себе и скинул рыжую хламиду, намереваясь переодеться. Макар выразил недовольство, ему нужно было убедиться, что Самсонов где-то рядом:
— Дядя, не спеши, ты не похож на туриста. И тут одежда на двоих. Я, пожалуй, отнесу заказ обратно.
