– Ты не сможешь отказывать нам вечно!
– Кому это, нам? – она снова вздернула вверх бровь.
Черт! Ей нужно запретить так делать, хотя бы пока она не стала моей. А потом… я тяжело сглотнул, представив, как буду трахать ее до потери пульса каждый раз, когда она будет приподнимать свою бровь.
– Мне, и этому парню! – указал я пальцем на свой стоячий член.
Она перевела взгляд по моему телу вниз, на выпирающие спортивки, громко выдохнула, а потом отвернулась, бурча себе что-то под нос.
– Ты знаешь, что для девчонки ты слишком скрытная? – спросил ее, понимая, что она не будет продолжать тему моего стояка.
– По-твоему, я должна вывалить на тебя все свои секреты? – задала конопатая логичный вопрос.
– Было бы неплохо! – я действительно хотел бы знать о них, а судя по всему, они у нее есть. – Ты правда необычная. Ты все время отмалчиваешься, увиливаешь от ответа, не отвечаешь на вопросы. И знаешь что? Я понял. Ты делаешь это специально! – я чуть приблизил свое лицо к ней и перешел на шепот. – Интерес к тебе только сильнее разгорается. Вся твоя загадочность… – сделал я томную паузу. – … та-а-ак заводит.
Мы несколько секунд смотрели друг на друга в абсолютной тишине, и я не мог оторвать от нее взгляд. Кажется, весь воздух в машине наэлектризовался, и в тот момент, когда я стал наклоняться еще ближе к ней, она отстранилась со словами:
– Мне пара, – щелкнул замок, и гном открыла дверь.
Момент был просран. Вернее она четко дала понять, что бы я шел нахер со своими поцелуями. Сегодня так точно.
– Бэмби! – я схватил ее за руку, когда она стала вылезать из машины. Вырубил вечно веселого придурка и абсолютно честно и искренне произнес. – Мне очень понравился сегодняшний день, и я правда, хотел бы повторить, – она неоднозначно пожала плечами, и уже через секунду я смотрел на ее аппетитную удаляющуюся попку.
Кто-то вышел из ее подъезда, и она быстро юркнула внутрь.
Я откинулся на кресло, широко улыбаясь. Да. Она снова меня отшила, но теперь я знал, все будет иначе.
Потянулся в бардачок, помня, что в нем лежит одна из любимых фоток Бэмбика, а когда открыл, охренел, разглядывая маленький кусочек черной ткани, который лежал рядом с ее фоткой.
– Вот же маленькая провокаторша! – заржал в голос, доставая охренительно приятный, но неожиданный подарок от нее, который, она оставила, по всей видимости, когда я заправлял машину.
Бэмби/Рыжая
Как же повезло, что из парадной вышел незнакомый мужчина. В противном случае, не представляла, что бы говорила Вознесенскому, когда не смогла бы попасть в собственный подъезд. А я просто не могла показать Стасу, где по настоящему живу.
После того, как я убедилась, что его машина спустя несколько минут исчезла со двора, я вышла обратно на улицу, направляясь в сторону своего настоящего дома, опять читая смс-ки от братьев.
Макс. Вот же чертов засранец. Не сложно было догадаться, что эти засранцы знали, где я сегодня ночевала. Потому что если бы я без предупреждения не явилась бы домой они бы на уши поставили весь Пентагон.
А тут всего лишь каждый отправил по одном сообщению. Какая краткость и любезность.
И черт возьми, я оторву им бошки, так как они бросили меня сидеть в его дворе.
Смутно помнила, как меня кто-то брал на ручки, как ребенка. Сквозь сон была уверена, что это кто-то из близнецов, так как они частенько меня укладывали так спать после изнурительных тренировок еще со времен спортивной гимнастики.
Кто же знал, что мой зал находится прямо возле дома Вознесенского.
И блин! Я и подумать не могла, что окажусь в квартире Вознесенского, а после проведу с ним день... потрясающий день.
Когда он умоляюще просил остаться с ним, я не смогла отказать. Да и чего греха таить, я и не хотела уходить.
Я всегда знала, что он заносчив, настойчив и самовлюблен, но в последнее время он в корне поменял мнение о себе. И я действительно начинала верить, что я вызываю у него интерес.
Ладно, я как и любая девчонка поплыла от его красивых речей и лапши, которую он развешивал мне на уши.
Только вот что делать, если я сама начну к нему привыкать, а он в любой момент решит соскочить? Вознесенский и серьезные отношения, это как ногу у проститутки – они никогда не пересекаются.
Этот прилипчивый обояшка стал вызывать во мне совсем другие чувства, нежели тот же Макаров или, что хуже, Михайлов. Да кого я обманываю? Вознесенский единственный парень, который во мне вообще вызывал хоть какие-то чувства.
Я росла в обществе противоположного пола, взрослела, но проводить время со Стасом оказалось совсем иначе. Этот парень был другим, и я совсем не могла понять, что с ним не так. А когда он наклонился в машине, что бы поцеловать, я испугалась.
Испугалась того, что я хотела этого…
Утреннее сообщение от Кира было конечно же тоже в пошлятском стиле.
Ничего! Сейчас устрою им такой разнос!