– Конечно, наша птичка, все для тебя. Там, правда, через пятнадцать минут собрание начнется, но, думаю, Алекс никому не помешает.
Прежде, чем Лина успела убежать, Алекс чуть задел ее руку и отошел в сторону. Хорошо, что в разговоре с ней он прекрасно обходился диапазоном «три слова за раз».
– Неделя?! Ты серьезно?
– Я знаю, ты злишься, и прости меня за это, – она опустила взгляд. – Я надеялась, что ты согласишься, а все эти штуки с согласованием документов… Ты не представляешь, как это долго. Они и пропуск для тебя сделали.
– Почему не сказала?
– Боялась, что ты успеешь передумать. Ал, ты же знаешь, как сильно мне не нравится с тобой ссориться. Особенно вот так, когда говорю только я, а ты медленно закипаешь. Но это действительно важно для меня.
– А я?
– Ты тоже! Но между твоей жертвой пары часов в неделю и душевным состоянием умирающей подруги, прости, если я выбираю не тебя, – жестко сказала она. – К тому же библиотека всего в шести кварталах отсюда.
– Ладно.
– Мы еще друзья? – с надеждой спросила она, накручивая прядь волос на палец.
– Конечно.
Алекс удивился, откуда мог взяться такой вопрос. Они столько пережили вместе. Очевидно, что его злость ничего не меняет.
– Хорошо. Я пойду, не скучай, – Лина легко сжала его плечо и зашла в комнату для персонала, чтобы переодеться.
Администратор негромко позвала его, и они пошли по бесконечному коридору. С одной стороны тянулся ряд одинаковых белых дверей, с другой в панорамные окна заглядывали липы и клены. Должно быть, здесь красиво осенью, когда ветер легонько перебирает яркие листья воздушными пальцами.
Некоторые из палат были открыты, и Алекс заглядывал внутрь, удивляясь, насколько атмосфера хосписа отличается от больничной. Обычно въедливый запах лекарств почти не чувствовался, а комнаты пронизывал солнечный свет.
К некоторым пациентам пришли члены семьи. Они о чем-то разговаривали или листали альбомы с фотографиями. В одной из палат даже смеялись.
За дверью в конце коридора обнаружился дряхлый старик. На стуле рядом пристроился взъерошенный молодой парень похожий на нахохлившегося воробья. Он держал старика за руку и с упоением о чем-то рассказывал. Морщинистое лицо расплывалось в улыбке.
Женщина заметила замешательство Алекса и пояснила:
– У нас сегодня семейный день, но у некоторых подопечных родные живут далеко и не могут приехать. В таких случаях приходят волонтеры, чтобы пообщаться или заняться чем-нибудь вместе.
Алекс хотел было спросить, много ли желающих общаться с чужими больными родственниками, но просто кивнул.
Лифт перенес их в просторный холл на втором этаже с мягкими цветными креслами и зелеными стенами. На журнальном столике лежали несколько листов бумаги и цветные карандаши.
– Вот мы и пришли, чувствуй себя как дома. Сюда скоро придут ребята обсуждать поездку, ты не успеешь заскучать.
«Огромное спасибо, конечно, но чувствовать себя как дома в хосписе совершенно не хочется».
Алекс опустился на кресло в дальнем углу и посмотрел на часы, следя за движением секундной стрелки. Лучше установить ловушку сейчас, мало ли кто захочет пройти мимо и поинтересоваться, что он здесь делает.
Гул нестройных голосов нарастал. В холл медленно входили дети, заполняя пространство разговорами о всякой чепухе. Две девочки лет четырнадцати обсуждали в каком платье пойдут на предстоящий бал. Одна из них была перемотанная бинтами и сидела в инвалидной коляске. Девочка походила на сказочную эльфийку с заостренными чертами лица, вздернутым носом и длинными ресницами. К ее подружке уже успел подкрасться переходный возраст. Об этом кричали яркий макияж и черная бандана с черепами, прикрывающая отсутствие волос. Как эти двое могли не то, что дружить, но и просто сосуществовать в одном мире, Алекс не понимал.
– Думаешь ему понравится? – голос звучал так хрипло, что его легко можно принять за мужской.
– Конечно, зеленый подходит к твоим глазам. Он точно пригласит тебя потанцевать, – девочка положила забинтованную руку на колени подруги, которая стала бережно поглаживать ее ладонь.
– Мама сказала, что закажет фотографа. У наших родителей останутся классные фотки.
– Наверное, это хорошо… – рука выскользнула из чужих пальцев. Девочка опустила взгляд и неуверенно теребила плюшевого мишку, лежащего на коленях.
Дальше Алекс предпочел не слушать, представляя, как на его мозговой свалке скомканной бумажкой оседает разговор про какого-то парня и девчачьи проблемы.
Несколько детей помладше облепили небольшой стол и перебрасывались шутками, что не сочеталось с их общей бледностью и болезненным видом. Между ними крутился рыжеволосый мальчик с ярким румянцем на щеках и задором в глазах. От его мельтешения у Алекса закружилась голова, и он мог поспорить, что родители покупают пацану новые кеды два раза в месяц.
