Дорогой читатель, представляю твоему вниманию короткий фэнтези-рассказ о том, как ради любимых можно изменить течение времени двух миров. В тексте есть: мужчина с младенцем, путешествия в другой мир, романтика. А также: откровенные сцены, истинные пары, увеличивающаяся разница в возрасте. Строго 18+! В рассказе описываются события происходящие между романами «Дом напротив» и «Сердце в цепях» Рассказ не влияет на сюжеты этих романов
Все хорошее рано или поздно заканчивается.
Вот так же и у меня. Беременность подошла к концу, и начались, мать их, роды!
Стискиваю зубы, а вместе с ними и руку мужа. Не зубами, всего лишь пальцами, так что зря он кривится.
— Терпи, — цежу сквозь зубы.
— Ты мне еще дышать правильно посоветуй, — сдавленно отвечает.
Очередная схватка проходит, и я с облегчением вздыхаю, даже не пытаясь сдержать нервный смех. Акушерка, которая до самих родов только периодически заглядывает в палату, посматривает на нас, как на сумасшедших, но никто не виноват, что мне достался муж с чувством юмора, и все время между адскими болями нам весело.
— Ох ты ж, черт, — отнимает у меня свою ладонь и недоверчиво смотрит на пальцы, откуда вообще в тебе столько сил? Нужно было рожать в другой больнице, поближе к травмпункту.
— Зато тут наверняка отличная реанимация.
— Подумай о ребенке, ему нужен отец, — улыбается Антон.
Очередная схватка превращает вырвавшийся у меня смешок в мычание сквозь стиснутые зубы.
— Ты умница, Тоня, дыши, — нервничает муж, массируя мою поясницу в попытках уменьшить боль.
— Я дышу!
***
— Еще немного, Тоня, — слышу акушерку. Если бы не ее спокойный голос, мне было бы намного сложнее. — Давай, девочка, последние усилия…
Снова стискиваю пальцы Антона и… мое вымученное мычание прерывается само собой, потому что вдруг накатывает неимоверное облегчение — закончилось мучение, которое ярые романтики называют чудом появления на свет. Видимо, эти люди никогда не рожали.
Когда слышу требовательный и возмущенный вопль — самый первый, хриплый крик нашей малышки — забываю обо всем. Приподнимаю голову и смотрю на завернутую в пеленку крошечную дочку, которую акушерка с улыбкой передает в руки ошарашенного Антона. Это было наше пожелание, чтобы малышку сначала отдали ему, но сейчас я об этом не помню, сконцентрировавшись всем своим существом на ребенке. Мне казалось, я уже любила ее раньше, но сейчас понимаю, что ничего о любви не знала. Невольно тяну руку, желая скорее прикоснуться к этому чуду, которое так жаждала увидеть все девять месяцев, и акушерка подталкивает Антона ко мне.
Встречаюсь глазами с мужем и закусываю губу, чтобы не разреветься от переполнивших эмоций, потому что, кажется, он и сам с трудом сдерживается. Укладывает малышку мне на грудь, но продолжает держать дрожащую ладонь на крошечной головке.
И надолго прижимается губами к моей макушке.
Впервые у нас обоих не хватает слов.
И вряд ли они сейчас нужны.
Сегодня мое первое занятие в школе вождения. И впервые я оставила Вику с Антоном. Не то чтобы я не доверяла мужу, но не волноваться, причем за обоих, не могла. С трудом заставила себя сосредоточиться на объяснениях инструктора и кое-как дождалась конца занятия.
Как назло, долго ждала такси, а потом еще и попала в пробку на выезде из города — жизнь за городом имеет свои минусы. Меня не было целых три часа, и я уже основательно извелась.
Но вот наконец-то вхожу во двор с разбросанными по недавно подстриженному газону игрушками и с облегчением выдыхаю, понимая, насколько беспочвенными были мои тревоги.
В тени дома под небольшим, посаженным Федором Ермолаевичем — бывшим армейским командиром моего мужа — деревом, подложив под голову круглую подушку, спит Антон. На его животе, раскинув руки и ноги, укрытая крошечным одеялком, сопит Вика.
Отмерев спустя пару минут, достаю из сумки телефон и фотографирую парочку со всех возможных ракурсов. И только на последнем фото замечаю улыбку Антона.
— Не спишь? — спрашиваю шепотом.
— Ты топаешь, как слон, — говорит, не открывая глаз.
Убираю телефон обратно в сумку, скидываю босоножки и осторожно ложусь рядом, стараясь прижаться к его боку как можно теснее и не потревожить малышку.
— А почему сразу не сказал?
— И лишить тебя удовольствия?
— Классные получились фото, — поворачиваюсь на бок, подкладывая локоть под голову, и невесомо провожу ладонью по спинке дочери.
Антон в ответ только улыбается, по-прежнему не открывая глаз. Тоже смеживаю веки и, кажется, успеваю задремать, но Антон вдруг подает голос.
— Тоня.
— М?
— Давай заделаем еще одного?
— Кого? — распахиваю глаза.
— Ребенка.
Тщательно обдумываю предложение, снова закрываю глаза и с улыбкой отвечаю:
— Давай, но чуть-чуть попозже.
Тут будет эротика! Кто не любит, смело пропускайте, на сюжет не влияет)
«Еду домой» — читаю короткое сообщение и закусываю губу, пытаясь сдержать слишком бурное предвкушение.
