Мы живем. Мы любим. Мы умираем. Он моя окончательная погибель. Она моя сила. Он разрушит меня. Она сделает меня целым. Он нужен мне больше, чем контроль, которого он жаждет. Она нужна мне больше, чем мой следующий вдох. Он знает меня. Она видит меня. Как бы я ни хотела, я не могу его впустить. Как бы я ни пытался, я не могу ее отпустить. Мы оба в нем нуждаемся.
Попытавшись вдохнуть, я ощутил жжение в легких. Через нос и вниз, в грудь. В жизни ничего не чувствовал острее, чем испытываемый сейчас недостаток свежего воздуха.
Боли и острой агонии, пронзающей мышцы, хватило бы, чтобы оставить меня без сознания. Потребность в подпитке угрожала завладеть всем существом, и я мог думать только о том, как бы словить кайф. Я жаждал наркотика. Каким бы он ни был, я бы его вколол. Вдохнул. Скурил. Призывая скрыть кошмары, отдал бы контроль, которого сам не имел.
Я корчился на полу, выгибая спину. Накатывающая паническая атака заставила подчиниться. Сдаться. Не контролировать свою жизнь. Стать рабом кошмара, в который она превратилась. Который угрожал разрушить ее. Меня поглотил ужас. Как бы ни хотел устоять, нужда оказалась сильнее. Быть контролируемым. Одержимым.
Я позволил теплоте чистого подчинения омыть кожу, нагревая тело изнутри.
Насыщаясь кислородом, мышцы тряслись и дрожали, вибрируя под кожей. Путаные слова срывались с пересохших губ. Звуки разлетались вокруг, не имея смысла. Тарабарщина. Они напомнили мне о человеке, сошедшем с ума, преследуемом мечтами, которые им овладели. Ледяной страх прошелся по позвоночнику. С того момента как сдался, я стал жертвой запоздалой мысли об истинном ужасе самого ада.
Тьма внутри крутилась и вертелась, как водоворот шевелящейся кучи пепла. Сейчас я не совладал бы с ней, и какая-то часть меня даже не хотела. Чем бы ни оказалось это желание, эта нужда, что засела глубоко в душе, она в итоге разрушит меня, забирая контроль изнутри.
—
Сильная рука погладила мой подбородок. Нежно. Выразительно. Почти собственнически. Прикосновение ослабило напряжение нервов, закипающих в моем теле, но не смогло остановить желание погрузиться в себя.
—
Кейден. Лучший друг. Спаситель, которому я никогда не отплачу тем же.
— Кейден, — прошептал я.
— Да. Вернись ко мне, чувак.
Разомкнув веки, я заглянул в самые голубые глаза, которые когда-либо видел.
— Кейден.
Сглотнув несколько раз, поморщился — горло саднило. Заставив себя принять сидячее положение, я прислонился к дивану, позволяя голове упасть обратно на подушку. Мышцы протестующе дернулись. Я боролся с желанием окунуться в белый порошок, покрывающий тарелку на кофейном столике.
— Надолго я отключился? — охрипшим голосом спросил друга.
— Не знаю.
Кейден сел рядом со мной, сложив руки — все в шрамах и татуировках — на согнутые колени. После пережитого в детстве пожара шестьдесят пять процентов его тела покрыто шрамами. Парень отказывался говорить об этом с кем-либо, кроме меня.
Мой лучший друг и сосед по квартире Кейден Йо вручил мне бутылку воды.
— Пей.
В ответ на мягкое, но настойчивое требование по телу прошлось неожиданное покалывание, и я подчинился. Прохладная жидкость успокоила саднящее горло, но мышцы все еще подергивались от каждого движения. После нескольких минут тишины Кейден слегка толкнул меня в плечо.
— Выглядишь дерьмово.
Я усмехнулся и сделал еще один глоток воды.
— Чувствую себя не лучше.
— Что произошло? — Он забрал пустую бутылку и положил ее на стеклянный столик перед нами. Задержав взгляд на наркоте, нахмурился и сел обратно.
— Не знаю. Я так проснулся, — пробормотал я, проводя рукой по лицу.
Задев трехдневную щетину на подбородке, тяжело вздохнул. Кожа вибрировала, кровь закипала. Мне хотелось ощущений. Удара. Теплого тела.
— Врешь.
Я повернулся к нему.
— Правда? С чего это ты взял?
Кейден с бесстрастным лицом уставился прямо перед собой. Его покрытые шрамами губы сложились в узкую линию, не выражая никаких эмоций.
— Я знаю тебя. Лучше всех. Ты постоянно творишь эту херню.
Моя спина окаменела.
— Ни хера ты не знаешь.
— Зи.
— Я нуждался в кайфе. — Я помахал рукой перед собой. — Ты знал, когда разрешил мне здесь жить.
— Это плохо, чувак.
Его плечи поникли. От чувства вины сжались внутренности, но я не поддался. Поднявшись на ноги, направился на кухню. С каждым шагом мышцы и кости протестовали, но я заставлял себя идти.
— Похуй.
— Зандер, — рявкнул Кейден, подходя ко мне сзади.
— Что, Кейд? — огрызнулся я. — Что ты хочешь от меня слышать?
Уголки его губ дрогнули, взгляд смягчился. Проведя рукой по своим коротким черным волосам, он немного подождал, глядя мне в глаза.
— Скажи, что скучаешь по ней.
Я сжал челюсти до предела. Так сильно, что острая боль пронзила шею.
— Признай это, — потребовал он.
— Пошел. На хуй, — ответил я сквозь стиснутые зубы.