— Нет, как вы, белки, понимающие речь одаренного живой магией, оказались посреди некромантских болот, — максимально развернула я свой вопрос
— Да как все, — пожала плечами белочка. — Родились тут.
Я почувствовала острую жажду исследовать все окружающие топи, желательно прямо сейчас. Останавливало только то, что после такого забега изображать сиротку точно не выйдет.
— А где конкретно вы родились? — задала наводящий вопрос.
— Так это, — смешно почесал ухо белк, — тут рядом растет клен, туда все рожать и приходят…
— Далеко? — подперла я щеку рукой.
— День по кочкам, — недовольно ответила белка.
— И что, просто посреди болота растет клен? — приподняла бровь я.
— Нет, конечно! — фыркнула белка. — Разве ж может дерево расти на болоте?
— Там озеро, — пояснил белк.
— Озеро, — подтвердила его подруга. — И клен.
— И все приходят, — закончил исчерпывающий пересказ белк.
Я задумчиво побарабанила пальцами по столешнице. Глупо было просить пушных зверьков сориентироваться по сторонам света, но по всему выходило, что недалеко есть озеро, а на озере, наверное, остров, а на острове гробница, на которой вырос клен.
Получается, я определила место источника живой магии посреди бесконечной некромантской темноты. Теперь бы найти его!
Но, думаю, для начала неплохо бы посмотреть на карту местности… Едва ли тут много озер с островом и кленом посередине. Осталось придумать благовидный предлог.
— Хорошо, спасибо за рассказ, — поблагодарила я своих пушистых разведчиков. — Там в зале стоит стол. Угощайтесь.
— Спасибо!! — запищали наперебой пушистые разведчики и ускакали в соседнюю комнату, объедать некромантов.
Я же мысленно отметила для себя, что нужно придумать повод подсмотреть картину земель некромантов, не вызывая подозрений и вопросов, и достала первый артефакт.
Пожалуй, стоит начать с того, где проще изобразить механическую поломку.
С кулона.
Чтобы починить защитный артефакт Локуса, нужно было зарядить кристалл и подправить тонкое плетение латуни. С первым все было легко — тут надо было просто и без затей влить мою родовую магию.
Второе тоже на первый взгляд выглядело плевым делом — немного подпаять тонкое кружево металла. Но тут, как всегда в работе с чужими артефактами, возникла непредвиденная сложность. Плетение было таким легким и таким изящным, что любой неосторожный нагрев вызвал бы еще большую деформацию.
Я на несколько минут замерла, пялясь на артефакт, чувствуя полную растерянность.
Ведь я пообещала его починить, а теперь боюсь лишний раз тронуть, чтобы случайно не доломать!
Но наш любимый декан любил говорить: если не знаешь, с чего начать, начни с начала. А начало в этом артефакте не чистейший кристалл, хотя количество его граней, конечно, обязательно надо подсчитать, а латунное плетение.
И я открыла блокнот и принялась тщательно перерисовывать сохранившуюся часть кружева.
Работа шла медленно — требовалось измерить каждый узелок, ширину и длину каждой соты, развернуть рисунок на лист. И чем больше я делала записей, тем чаще у меня возникал вопрос — почему латунь? Она, конечно, тверже золота или серебра, но мягче обычного железа. А если ты делаешь артефакт на века, наверное, стоит озаботиться, чтобы оно прослужило, как можно дольше?
Я снова внимательно посмотрела на рисунок артефакта и задумчиво побарабанила карандашом по странице. Мне отчаянно не хватало контекста! Если бы я знала что-то про женщину, создавшую этот шедевр, я бы могла понять, как она думает, могла бы понять, почему она выбрала именно такое решение, и могла бы починить этот артефакт. Или, чем демоны не шутят, даже сделать лучше!
Я посмотрела на часы. Время подходило к ужину, наверное, стоило бы разбудить Нолана. Его же там ждут важные родовые документы…
С другой стороны, некромант не спал всю ночь и, наверное, ужасно переживал о случившемся, хоть, как и все мужчины, не показывал вида. А после таких стрессов лучшее лекарство — сон.
Ну и с третьей стороны, он искупался в успокоительном, думаю, в любом случае спать будет до завтрашнего утра, как бы не рассказывал про невероятные свойства своей некромантии.
В зале раздался характерный БДЗЫНЬ, и я вспомнила, что, вообще-то, у меня тут белки. Заложив зарисовки и заметки карандашом, я вышла из кабинета, чтобы узреть дивную картину:
Два мохнатых рыжих шарика с пушистыми хвостами лежали на столе и сыто икали по очереди.
На столе сожрано было абсолютно все. Некоторые тарелки даже были тщательно вылизаны. А на полу лежали осколки графина, из которого, как ни странно, предварительно было выпито все содержимое.
— Что здесь происходит? — строгим тоном спросила я, осмотрев поле гастрономического побоища.
— Простите, мы случайно. Ик! — пискнула белка.
— И как так получилось? — поинтересовалась я, носком туфельки сгребая осколки в одну кучу.
— Я оперся, — покаялся белк. — И он фьють… Ик!
По идее надо было хорошенько отчитать магическую живность, чтобы завтра я не обнаружила у себя, тьфу, то есть у Нолана в покоях весь бельчачий выводок местных земель. Но они выглядели так умилительно, что ругать их было совершенно невозможно.