– Абсолютно! Когда я выздоровел, они мне сами об этом сказали, а потом я их прочитал – я же знаю, где дед держал все документы. Кстати, там есть пункт о том, что в случае смерти Игоря, независимо от наличия у него наследников любой степени родства, все движимое и недвижимое имущество отходит Никольскому храму, где его крестили. Я сходил туда, поинтересовался, и оказалось, что у них копия дарственной есть. Подстраховались мои родные, потому что связываться с попами – себе дороже. Продать или подарить кому-то что-то Игорь не вправе, он может жить только на проценты от капитала. И Екатерина тоже о дарственных знает, но не о содержании! Мне звонил нотариус – он давно знает нашу семью, и сказал, что она к нему после смерти деда приходила, принесла все документы, подтверждающие ее родство с Игорем – не с пустыми руками, заметьте, приехала! – и интересовалась содержанием завещаний. Он ей ответил только, что это не завещания, а дарственные на имя Игоря, и больше ничего.
– Так вот почему они не торопились вступать в права наследства, они и так знали, что все принадлежит Игорю, – задумчиво проговорил Гуров. – Но вас-то родные почему так обделили? Можно сказать, на судьбу бомжа обрекли. Хотя у вас же джип «Мицубиси», значит…
– Значит! Поверьте, что мой банковский счет не пуст и бедствовать мне не придется. После того как я вышел из «психушки», дед с бабушкой мне туда кое-что положили. И не только туда.
– Зачем же вы работали сторожем на автостоянке? – удивился Лев.
– Лежать на диване и пялиться в телевизор – не мое призвание. Устроиться на нормальную работу человеку, вышедшему из «психушки», невозможно. А это все-таки хоть какое-то общение с людьми – старые знакомые ведь от меня отвернулись.
– Я согласен, что с вами поступили и несправедливо, и жестоко, но зачем вы превратили жизнь Игоря в ад?
– Кто вам сказал? – удивился Всеволод. – Я не общался с ним много лет, до смерти деда. Я потому и выставил Екатерину из дома, что надеялся как-то с ним поладить, но не лез напролом, а постепенно, мягко.
– Так мягко, что избили его, он лежал на полу и плакал, а вы стояли над ним и смеялись, – напомнил Лев.
– Господин полковник! Если бы на нем была хоть одна царапина, хоть один синяк, я бы уже сидел! – усмехнулся Лазарев. – Неужели вы думаете, что Екатерина, а именно она глава семьи, упустила бы такой шанс убрать меня с дороги? Когда я посмотрел его дневник, то пришел в ужас! Боже мой! Не осилить элементарный курс школьной программы! Тройки по всем предметам, до единого! Я просто стукнул этим дневником по столу. И я не смеялся, я рыдал! Женясь на Даше, я надеялся на одно, а получилось наоборот: внешность у ребенка – моя, а мозги – ее, точнее, их отсутствие. То, что он потом сбежал из дома, еще раз говорит о его замешанной на страхе ненависти ко мне – Екатерина постаралась. Конечно же, я подал заявление в полицию о его пропаже и даже указал адрес, где он может находиться – он же у деда с бабушкой был. Но Екатерина обросла в Дедовске крепкими связями, так что это ничего не дало. И тогда я поехал туда сам, на машине.
– Скажите, а как вы смогли пересдать на права со своим диагнозом? За деньги?
– Выйдя из «психушки», я поехал в Москву, прошел полное обследование в институте Сербского и получил официальное заключение о том, что шизофрении у меня нет и никогда не было. Хоть на что-то оно сгодилось.
– А почему только 15 января?
– Я за Игоря не волновался – знал, где он. А мне нужно было поговорить с его учителями и школьным психологом. Вот и пришлось ждать окончания каникул. И я пришел в ужас. Игорь до одиннадцатого класса доучился только благодаря деньгам бабушки с дедушкой. Я считал его избалованным и ленивым, но действительность оказалась намного страшнее. У него диагноз «психический инфантилизм», и Екатерина об этом знает, мне сказали, что она была в школе. Господин полковник, как я понимаю, вы видели Игоря и разговаривали с ним. Скажите, он производит впечатление восемнадцатилетнего парня?
– Вы правы, он даже не подросток, – вынужден был согласиться Лев.
– А тут еще Екатерина и Леонид всячески нагнетают обстановку, держат его в состоянии постоянного стресса и страха, он все время балансирует на грани истерики. Если так будет продолжаться, то вскоре суд признает его недееспособным, и Екатерина оформит над ним опеку. А вот этого бабушка с дедушкой не предусмотрели, потому что в то время инфантилизм Игоря еще не был заметен, и они думали, что он вырастет нормальным человеком.
– Итак, вы пришли к Раковым, Екатерина и Федор вас выгнали, но вы остались в городе и стали работать в металлоремонтной мастерской.
– Где?! – удивился Лазарев. – Зачем мне это было надо? Я пошел в полицию к некоему Васютину и все ему объяснил. А он посоветовал мне валить из города, пока он меня обратно в «психушку» не посадил. Это вам ни о чем не говорит?
– Минутку! Екатерина сказала, что она вас там видела, а потом Федор пошел туда, чтобы хорошенько напугать вас, и вы оставили их в покое.
