Изобретение Вальса полностью

Помощник режиссера. Но тут посторонним нельзя. Есть правила.

Кузнецов. Пустяки.

Помощник режиссера. Если господин Мозер…

Кузнецов. Друг детства.

Помощник режиссера. Ну, тогда все хорошо. Извиняюсь.

Кузнецов. Фольклор у вас того, густоватый. Это что, купола?

Помощник режиссера. Да. Сегодня последняя съемка, сцена восстания. Мы очень спешим, так как к субботе фильм должен быть уже склеен. Пардон, я должен бежать. (Убегает.)

Кузнецов. Пожалуйста, пожалуйста. (Прогуливается, поднимает и разворачивает огромную карту, на которой грубо изображена Россия. Улыбаясь, разглядывает ее.)

Входит справа Таубендорф. Из-под пальто видны смазные сапоги, в руках чемоданчик.

Таубендорф. А, ты уже здесь, Алеша. Как тебя впустили?

Кузнецов. Очень было просто. Выдал себя за молочного брата какого-то Мозера. Тут Крым вышел совершенно правильным ромбом.

Таубендорф. Россия… Да. Вероятно мои коллеги уже гримируются. Но это ничего. Тут всегда тянут… тянут… Алеша, я все исполнил, что ты приказал. Вернер уже уехал.

Кузнецов. Ух, какая пылища! (Бросает карту в угол. Она сама скатывается. Хлопками сбивает с рук пыль.)

Таубендорф. Алеша, когда ты устроишь и мне паспорт?

Кузнецов. Погодя. Я хотел тебя видеть вот почему: в субботу я возвращаюсь в Россию. Недели через две приедет сюда Демидов. Я тебя попрошу… Тут, однако, не очень удобно беседовать.

Таубендорф. Пройдем вон туда: там сзади есть пустая комната. Я заодно загримируюсь.

Кузнецов. Эге! Ты в смазных сапогах…

Оба проходят налево. Через сцену пробегает Помощник режиссера и юркает за декорации. Рабочие проносят расписные ширмы. Загримированные статисты (в русских рубахах) и статистки (в платочках) выходят справа и слева и постепенно скрываются за декорациями. Помощник режиссера выбегает опять, в руке – огромный рупор.

Помощник режиссера. Господа, поторопитесь, поторопитесь! Все в ателье! Как только будут готовы Гарри и Марианна, мы начнем.

Люля(в платочке). Гарри давно уже готов. Он пьет пиво в кантине[29]. (Уходит с остальными.)

Помощник режиссера. Он этим пивом испортит себе фигуру. (Двум замешкавшимся статистам.) Поторопитесь, господа!

Справа входит Марианна: резко загримированная, в папахе, револьвер за поясом, кожаная куртка, на папахе – звезда.

Помощник режиссера(к Марианне). Наконец-то!..

Марианна. Вы не видели… Тут был господин… с которым я приехала…

Помощник режиссера. Да что вы в самом деле!.. Ведь мы тут делом занимаемся, а не глупостями. Пожалуйте в ателье! (Он убегает. Слева входит Кузнецов.)

Марианна. Алек, тут такая суматоха… Мы так с тобой и не договоримся… Алек, ты передумал?

Кузнецов. Я вас сразу не узнал. Хороши! Желтая, лиловая.

Марианна. Ах, так нужно. На экране получается совсем иначе… Алек!

Кузнецов. И звезда на папахе. Кого это вы изображаете?

Марианна. Ты меня с ума сведешь!

Вбегает Помощник режиссера.

Помощник режиссера. Съемка начинается! Господи, да идите же! Ведь уже в субботу все это должно быть на экране. Марианна! (Орет в рупор прямо в нее.) На съемку!!

Марианна. Вы отвратительный грубиян. Алек, умоляю, подожди меня… Я сейчас…

Марианна и Помощник режиссера уходят. Слева появляется Таубендорф: он с приклеенной бородой, в русской рубахе и картузе.

Таубендорф. Ну вот я и готов.

Кузнецов. Хорош, хорош. Там, кажется, уже началось. Ваш командир очень волнуется.

Таубендорф. Так всегда. Сперва будут бесконечные репетиции этой самой сцены восстания. Настоящая съемка начнется значительно позже. (Закуривает.) Алеша, мы обо всем поговорили? Больше ничего? (Говоря, прислоняется к стене, на которой большой плакат: «Rauchen verboten!»[30] Продолжает курить.)