Я думаю, мы остановимся на этой цифре.
Нет, зачем же!.. Было интересно!.. Давайте еще!..
Прекратить шум! Миллион — та цифра, до которой мы можем дойти, если он станет торговаться, а предложим мы ему, скажем, две тысячи.
Две тысячи двести.
Прения по этому вопросу закончены, генерал.
И пора пригласить продавца.
Полковник, прошу вас, позовите его.
Умолчу о том, чего мне это стоит: я исполняю свой долг.
Ну, знаете, в таком состоянии вам лучше не ходить. Сидите, сидите, ничего, мы еще об этом с вами поговорим, будьте покойны… Сон, голубчик, сбегайте за ним{48}. Он ожидает, если не ошибаюсь, в Зале Зеркал. Вы знаете, как пройти?
Еще бы не знать.
Прерываю заседание на пять минут.
Ох, ох, ох, — отсидел ногу…
Да позвольте, позвольте, — это у вас протез.
А, вот в чем дело.
Не пущаю, верно.{49}
Ах, если бы вы знали, господа, как у меня башка трещит… Третью ночь не сплю…
Как вы думаете, угощения не предвидится?
Прошлый раз напились, вот и не дают.
Это поклеп… Я никогда в жизни…
Где же остальные? А, видно, заинтересовались демонстрацией. Садитесь, будьте как дома.
Чем больше я наблюдаю вас, тем яснее вижу, что вы можете мне весьма пригодиться.
Всегда готов к услугам.
Но только я вас заранее прошу оставить залихватский, подмигивающий тон, в котором вы позволяете себе со мной разговаривать. Моим сообщником вы не были и не будете никогда, а если желаете быть у меня на побегушках, то и держитесь как подчиненный, а не как подвыпивший заговорщик.
Все будет зависеть от количества знаков благодарности, которое вы согласитесь мне уделять ежемесячно. Видите, — я уже выражаюсь вашим слогом.
Благодарность? Первый раз слышу это слово.{51}
Вы сейчас удостоверитесь сами, что я хорошо поработал на вас. Старцы вам сделают небезынтересное предложение, только не торопитесь. А без меня они бы не решили ничего.
Я и говорю, что ваше проворство мне пригодится. Но, разумеется, слуг у меня будет завтра сколько угодно. Вы подвернулись до срока, — ваше счастье, — беру вас в скороходы{52}.
Заметьте, что я еще не знаю в точности правил вашей игры, я только следую им ощупью, по природной интуиции.
В моей игре только одно правило: любовь к человечеству.
Ишь куда хватили! Но это непоследовательно: меня вы лишаете мелких прав Лепорелло{53}, а сами метите в мировые Дон-Жуаны.
Я ни минуты не думаю, что вы способны понять мои замыслы. Мне надоело ждать, кликните их, пора покончить со старым миром.
Послушайте, Вальс, мне ужасно все-таки любопытно… Мы оба отлично друг друга понимаем, так что незачем держать фасон. Скажите мне, как вы это делаете?
Что делаю?
Что, что… Эти взрывы, конечно.
Не понимаю: вы хотите знать устройство моего аппарата?
Да бросьте, Вальс. Оставим аппарат в покое, — это вы им объясняйте, а не мне. Впрочем, мне даже не самый взрыв интересен, — подложить мину всякий может, — а мне интересно, как это вы угадываете наперед место?
Зачем мне угадывать?
Да, я неправильно выразился. Конечно, наперед вы не можете знать, какое вам место укажут, но вы можете, — вот как фокусник подсовывает скользком карту… Словом, если у вас есть тут помощники, то не так трудно внушить нашим экспертам, какой пункт назначить для взрыва, — а там уже все подготовлено… Так, что ли?
Дурацкая процедура.
О, я знаю, я знаю: все это на самом деле сложнее и тоньше. Вы игрок замечательный. Но я так, для примера… Ведь я сам, знаете, ловил ваши темные слова на лету, старался угадать ваши намерения… и ведь, например, остров подсказал я, — мне казалось, что вы его мельком упомянули. А?
Вздор.
Вальс, миленький, ну, будьте откровеннее, ну, расстегните хоть одну пуговку и скажите мне. Я обещаю, что буду ваш до гроба.
Куш.
Хорошо, но когда вы мне скажете, — скоро? завтра?
Позовите-ка этих господ, пожалуйста.
Крепкий орешек!
Весьма живописная манифестация. Особенно в такую великолепную погоду{54}.
А последний плакат вы прочли?
Какой? “Мы желаем знать правду!” — это?
Нет-нет, последний: “Сегодня взрывают пустыни, завтра взорвут нас”. Что за притча? По какому поводу? Выборы?
Все это до крайности прискорбно. Как это не уметь соблюсти военную тайну!
