Но когда начали обсуждать план действий, оказалось, что захватить власть не так-то легко. Прежде всего никто не знал, долго ли продлится этот странный сон. Большинство неспящих состояло из люмпен-пролетариата, изголодавшейся голытьбы, которая увидала вдруг в своих руках несметные богатства города. Трудно было оторвать эту толпу от соблазнов грабежа и в несколько часов организовать, заставить их действовать по определенному плану.
— Позвольте и мне вмешаться в ваш разговор! — сказал профессор Вагнер. — Вы интересуетесь тем, когда проснется город. Могу вам дать довольно точные сведения.
Все уснувшие должны проспать не менее восьми — десяти часов. Уснули они около девяти часов утра. Сейчас сорок минут второго. Надо ожидать, что между пятью — семью часами вечера начнется пробуждение. В вашем распоряжении около четырех часов.
Четыре часа! За это время надо найти грузовики, освободить тюрьмы, перевезти туда спящих врагов… Вместит ли Моабит их всех? Положим, место для арестованных в Берлине найдется, но шоферы, вероятно, все также спят. Где найти других, много ли их найдется?…
— Послушай, Карл, не обратиться ли нам за помощью к нашим московским товарищам? Кто знает, может быть, город проспит и несколько суток?
— Город скоро проснется! — вмешался опять в разговор профессор Вагнер.
— Откуда вы это знаете?
— Из первоисточника: я сам причина этого сна. Они, — и
Вагнер показал рукой на тела спящих, — не отравлены. Они лишь не получили обычного состава противосонных пилюль, которые я изготовлял, и теперь спят естественным сном, насколько вообще сон естествен. А нормальный сон продолжается около восьми часов. Расчет простой… О
помощи из Москвы нечего и думать в такой короткий срок.
Я уж не говорю о некоторых дипломатических препятствиях, которые могут встретиться или по крайней мере потребуют своего обсуждения в Москве. Но самый полет в
Москву меня крайне интересует. Я не могу остаться здесь.
Я «усыпил» город только для того, чтобы бежать из плена одной из ваших боевых реакционных организаций. И я был бы вам очень благодарен, если бы вы помогли мне в этом.
Рабочий Карл задумался, потом хлопнул по плечу товарища и, указав глазами на Вагнера, воскликнул:
— Летим с ним, Адольф! Если помощь из Москвы и опоздает, мы по крайней мере выберемся отсюда. Другого такого случая не дождешься! Остаться здесь и ожидать их пробуждения у меня совсем нет охоты. Ты умеешь управлять автомобилем. Вези нас на аэродром!
И они быстро подошли к новенькому автомобилю.
— А ну-ка, товарищ, уступи нам место! — сказал Карл, вытаскивая спящего шофера из-за рулевого колеса.
— Этого поросенка тоже долой! — принялся он за пассажира. — Ему еще никогда не приходилось спать на земле.
Пусть попробует наших пуховиков!
— Позвольте! — вскричал Вагнер. — Да это Таубе!
— Какой Таубе?
— Ах, сейчас не время рассказывать! А знаете ли что?
Возьмем его с собой, прошу вас!
— Это еще для какой надобности?
— Я расскажу вам дорогой.
И автомобиль двинулся на аэродром. Вагнер, поддерживая мотающуюся голову спящего Таубе, смеялся в душе, представляя, какие глаза сделает Таубе, когда профессор поблагодарит его в своем московском кабинете за приятную прогулку в Германию.
В ангаре стояло несколько пассажирских самолетов.
Один из них был выведен и готов к отлету. Пилот, механик и пассажиры спали на своих местах. Пассажиров вынули из кабины. Пилоту и механику Вагнер влил в рот разведенный в воде препарат против сна: они быстро проснулись и с недоумением смотрели вокруг себя.
— Сейчас же заводите мотор и отправляйтесь в путь! –
сказал повелительно Карл.
— Куда? — спросил пилот.
— На Москву!
Пилот отрицательно покачал головой.
— Это линия на Кенигсберг. И у меня были другие пассажиры. Вы имеете билеты?
— Вот наши билеты! — сказал Карл, вытягивая из кармана старенький револьвер.
— Это насилие! Я буду звать на помощь!
— Зови! Вот этих позови! — И Карл указал на спящих рядышком на земле пассажиров. — Или вот этих!..
Пилот и механик удивленно оглядывали спящих людей.
— Летим!.. — сказал механик, пожимая плечами.
Быстро уселись. Аппарат зажужжал…
И опять перед Вагнером раскинулся внизу широкий пестрый ковер с ровными нитями железнодорожных путей, голубым узором извивающихся рек и пестрыми пятнами городов.
Полчаса прошло в молчании. Вдруг Карл, поглядев в окно, вскочил и начал кричать. Шум мотора заглушал его голос, но, когда Карл показал на часы и на солнце, Вагнер понял: косой луч солнца освещал кабину слева. В этот час, если бы они летели прямо на восток, солнце должно быть справа.
Карл пробрался к пилоту и начал трясти его за плечо, показывая на солнце. Пилот со своей стороны показывал на карту и пытался оправдаться: он летит по знакомому пути на Кенигсберг, а оттуда по маршруту Ковно — Смоленск –
Москва. Лететь прямо на восток он не может. Путь не изучен. Места посадок неизвестны…
Карл не принимал никаких объяснений. Он вынул свой старенький револьвер, потряс им угрожающе перед носом пилота и провел дулом по карте прямую линию на восток.
