Пациента звали Валерий Брумель, и он был звездой всесоюзного масштаба. На Олимпиаде в Токио 1964 года 22-летний Брумель взял золотую медаль в прыжках в высоту – лучший из советских прыгунов, вера и надежда сборной, он установил шесть мировых рекордов, трижды становился спортсменом года по версии ISK и появлялся на обложках советских и зарубежных изданий. Но в 1965-м молодой спортсмен попал в жуткую аварию: знакомая подвозила его на мотоцикле, не справилась с управлением и на скорости почти 100 километров в час задела ногой пассажира фонарный столб. Ногу собирали буквально по кусочкам, чудом удалось избежать ампутации. Собрали – но теперь одна нога была короче другой на 3,5 сантиметра, о продолжении карьеры не шло и речи. Брумель перенёс 30 операций, пытался снова тренироваться, но вплоть до попадания в руки к Илизарову толку от этого было немного.
Илизаров первым из врачей пообещал Брумелю не инвалидную коляску или костыли, а возвращение в спорт. И сдержал обещание. С помощью ЧКДО он выправил травмированную ногу, сравняв её со здоровой, и Брумель вернулся к спортивной жизни. Конечно, он так и не повторил своего прежнего рекорда в 228 сантиметров, но вполне прыгал на 209 сантиметров, а это очень хороший результат.
Они дружили много лет. Брумель, хотя и не стал снова звездой лёгкой атлетики, активно снимался в кино, ещё раз женился (первая жена ушла от него после аварии), попал в политический скандал с иностранной валютой, в общем, вёл полноценную жизнь. И, увлёкшись литературой, написал среди прочих пьесу «Доктор Назаров» с легко угадываемым главным персонажем.
Хотя до Брумеля Илизаров лечил не менее известного человека – Шостаковича, именно громкий и, что важно, безнадёжный случай Брумеля открыл его изобретению путь наверх. К Илизарову выстроилась очередь на несколько лет (!) вперёд, письма приходили со всего Советского Союза, а чуть позже, когда информация просочилась на Запад, и из-за рубежа. На Илизарова смотрели как на кудесника, способного спасти то, что спасти невозможно. В 1970 году появилась первая зарубежная публикация о его методе – её подготовил доктор Йоханнес Хеллингер из Медицинской академии Эрфурта (ГДР). А в 1980 году благодаря помощи и рекомендации знаменитого журналиста и путешественника Юрия Сенкевича к Илизарову в Курган приехал итальянский альпинист Карло Маури. Илизаров исправил Маури сложный перелом, и итальянец так впечатлился, что годом позже организовал приглашение Илизарова на международную конференцию в Белладжо. Илизаров прочёл там три лекции о своём методе и все три раза удостаивался десятиминутной овации. Италия стала первой страной за пределами железного занавеса, где активно внедрялся метод Илизарова; именно там начали серийно производить его аппараты, а компания Medicalplastic зарегистрировала бренд Ilizarov.
К 1989 году Илизаров стал мировой знаменитостью – он ездил на конференции в самые разные страны, проводил консультации; в Нью-Йорке был организован симпозиум только ради его выступления. Собрались врачи со всей Америки – более 300 человек.
А маленькая проблемная лаборатория, которую в 1967 году возглавил Илизаров, выросла в Курганский НИИ экспериментальной и клинической ортопедии и травматологии – сегодня это Российский научный центр «Восстановительная травматология и ортопедия» имени академика Г. А. Илизарова. Сам Илизаров получил множество советских и иностранных патентов, опубликовал более 600 научных работ и вылечил тысячи людей – собственными руками и руками своих последователей. Стоит отметить, впрочем, что вплоть до 1980-х многие врачи, даже прошедшие обучение у Илизарова, сталкивались с проблемами при использовании его аппарата: он действительно требует очень серьёзной квалификации хирурга.
Метод Илизарова и его аппарат и по сей день являются единственным средством лечения сложных переломов, а также удлинения и наращивания костей. Великий ортопед скончался в 1992 году, оставив после себя неизгладимый след.
В главе 6 мы говорили только об одной разновидности ядерных реакций – реакциях деления ядра. Именно деление тяжёлых ядер под воздействием субатомных частиц используется в ядерном оружии и в атомных энергетических установках. Но существует не только деление тяжёлых ядер, но и обратный процесс – синтез, то есть образование нового, более тяжёлого ядра за счёт слияния двух или большего количества лёгких ядер.
Синтез ядер открыли примерно в то же время, что и расщепление. В 1930-е годы австралийский физик Марк Олифант работал в Кавендишской лаборатории в Кембридже – той самой, где Кокрофт и Уолтон проводили опыты по бомбардировке ядер лития высокоэнергетическими протонами (тут я снова отсылаю вас к главе 6). Самым известным открытием Олифанта в рамках этой работы было выделение трития – сверхтяжёлого радиоактивного изотопа водорода – T (или 3H). Но Олифант пошёл дальше.
