В гонку включились и другие страны. Спорный рекорд американца побили 27 мая 1931 года знаменитые швейцарцы Огюст Пиккар и Пауль Кипфер: на аэростате с герметично закрытой гондолой они добрались до высоты 15 787 метров. Годом позже Пиккар превзошёл своё же достижение с другим напарником – Максом Козинсом. 30 сентября 1933 года мировой рекорд установили советские воздухоплаватели на стратостате «СССР-1», затем американцы на «Веке прогресса» (Century of Progress), затем снова наши на «Осоавиахиме-1» (правда, экипаж погиб при спуске), затем снова американцы на Explorer II, и этот рекорд продержался уже 20 лет.
В общем, в 1930-е плотность результатов была высокой. Причём, поскольку самолёты с их в основном открытыми кокпитами не могли соревноваться с герметично закрытыми гондолами аэростатов, авиационный рекорд выделился в отдельное направление, и его били тоже чуть ли не каждый год. Так или иначе на стадии планирования полётов было понятно: в открытой гондоле человек подняться на такие высоты без компенсации давления попросту не может. Но и закрытые гондолы не были универсальным решением: всегда оставалась опасность разгерметизации.
Последний рекорд без ВКК зафиксирован 14 августа 1936 года: французский пилот Жорж Детре на открытом биплане Potez 506 поднялся на высоту 14 843 метра. Как он это сделал, непонятно. Видимо, у него был невероятный индивидуальный ресурс организма. Любой другой человек на такой высоте, скорее всего, погиб бы.
Но все эти рекорды, помимо престижа, преследовали и практические цели. В частности, сверхвысотные подъёмы на стратостатах позволяли исследовать прежде недоступные слои атмосферы, а собранные рекордистами[17] данные помогали совершенствовать конструкции самолётов. В общем, к началу 1930-х необходимость в ВКК назрела настолько, что кто-то должен был стать первым.
В 1930 году в план работ Бюро воздушной техники Ленинградского областного совета Осоавиахима был отдельным пунктом включён «высотный аэростат». Инициатором его создания и главным конструктором стал Андрей Богданович Васенко, инженер-аэролог, загоревшийся идеей побить мировой рекорд и достигнуть на советском стратостате казавшихся невозможными высот. Гондолой и вообще системами жизнеобеспечения занимался инженер Института авиационной медицины (ныне в его названии к слову «авиационной» прибавилось «и космической») Евгений Чертовской. Занятно: почти во всех современных источниках его фамилия указана как «Чертовский», но достаточно открыть любой документ 1930-х (например, доклад комиссии по расследованию причин катастрофы «Осоавиахима-1»), где он упоминается, и там вы найдёте его фамилию через О. Так же буду писать и я.
Между идеей и её практической реализацией прошло довольно много времени. По сути, финансирование у инициативы Васенко появилось только после одобрения другого проекта – инициированного крупным партийным деятелем Николаем Сперанским стратостата «СССР-1». Его строили по госзаказу с участием ВВС и учёных. «СССР-1» преследовал научные цели, был нагружен огромным количеством оборудования, измерительных и навигационных приборов, но всё равно 30 сентября 1933 года установил мировой рекорд высоты полёта – 18 501 метр.
Итак, после «СССР-1» Васенко выделили средства, и в конце 1932-го, с заметным опозданием, стартовала работа над «Осоавиахимом-1» (он же ОАХ-1, он же изначально ВА-1). При этом первоначальная дата его рекордного полёта совпадала с датой, намеченной для конкурента, – 30 сентября 1933-го.
Таким образом, с 1930 по 1932 год будущее проекта оставалось неопределённым, а команда Васенко не имела материальной базы для создания стратостата. Но время не ждало, и инженеры – а команда была немаленькой – делали всевозможные подготовительные расчёты, работы и исследования. Именно во время этих работ Евгений Чертовской и разработал первый в истории ВКК.
В 1931 году Чертовской продемонстрировал первый вариант костюма, который теоретически мог продлить воздухоплавателю жизнь в случае разгерметизации гондолы. Идея его была ровно той же, какая используется в ВКК сейчас: когда наружное давление становится слишком низким, в пневмосистему комбинезона подаётся воздух и костюм обжимает человека, имитируя атмосферу. Официального названия костюм не имел, впоследствии его стали обозначать Ч-1.
Поскольку опыта в конструировании ВКК на тот момент не было ни у кого, Чертовской в первых моделях сделал ряд «детских» ошибок. Например, когда в Ч-1 подавался воздух, костюм так обжимал пилота, что тот не мог сгибать руки и ноги! Во втором поколении, Ч-2, уже появились шарниры на локтях и коленях. Сомнения вызывали и материалы: Ч-1 был скроен из двух слоёв кожи, прослоённых стальной сеткой вроде кольчуги, и представлял собой модификацию обычного лётного комбинезона.
