Изогнутая петля полностью

– Да, она вас ненавидела. Всему виной знаки внимания, которые оказывал вам ее муж. Возможно, в тот вечер ее особенно остро уязвило, с каким обожанием он смотрит на вашу звезду, а собственную жену даже не замечает, – и это стало последней каплей. Она взяла леску, размахнулась и метнула свой убийственный снаряд! Вспомните, дамы и господа, как странно двигался несчастный, когда его сразил этот удар. Все, кто пытался описать его поведение, подсознательно отмечали эту странность. Все говорили, что, прежде чем упасть в пруд, тело судорожно билось, дергалось, барахталось. Что вам это напоминает? А? Ну конечно! Понимаете теперь? Так ведет себя пойманная на крючок рыба! Так оно и было! Крючки проникли в горло не слишком глубоко: она об этом позаботилась. Ткани были грубо распороты, что единодушно отмечалось всеми, кто видел тело. Раны шли слева направо и вверх, что вполне естественно, ведь он потерял равновесие и, когда упал в воду, тело оказалось слегка развернуто (помните?) головой к новому крылу. После этого она дернула за леску и вытянула оружие назад.

Доктор Фелл мрачно взял на ладонь свинцовый шарик.

– Полюбуйтесь на эту крошку! Когда ее вытаскивали, она, разумеется, не могла оставить никаких следов. Ведь приземлилась она в воду, которая мгновенно смыла кровь. Вода в пруду, как вы помните, была сильно взбаламучена (естественно, от конвульсий этого несчастного). Она плескалась через край и заливала песок на несколько футов вокруг. Но один, так сказать, «след» шарик все-таки оставил – он зашуршал, когда его стали вытягивать из кустов. Вспомните: кто тот единственный, кто слышал странные шорохи? Конечно же, Уилкин, который в тот момент был в столовой на нижнем этаже. Он единственный, кто стоял достаточно близко и мог различить это шуршание. Сам характер шума весьма показателен. Если бы там находился человек, звук явно был бы другой! Можете сами в этом убедиться, если попробуете для эксперимента протиснуться сквозь тисовую изгородь такой внушительной толщины. Сержант Бёртон имел случай ее оценить, когда позднее нашел воткнутый в кусты нож, на котором – вот ведь как удачно – были отпечатки пальцев покойного… Не стану утомлять вас излишними подробностями. Но в общих чертах именно так было организовано это зверское убийство, одно из самых чудовищных на моей памяти. Вспышка ненависти – жест отчаяния – и вот уже нет человека. Она всегда охотилась за мужчинами, она ловила их на удочку и теперь тоже не промахнулась. Не волнуйтесь, от расплаты она не уйдет. Ее схватит первый же полицейский. Потом ее повесят. Так и должно быть во имя торжества правосудия. И все благодаря счастливой проницательности Ноулза, который поведал нам о теннисном мячике, летающем в сумерках.

Ноулз замахал перед собой руками, точно пытался остановить движущийся на него автобус. Лицо его было прозрачным, как вощеная бумага, и Пейдж испугался, как бы старик не упал в обморок. Он по-прежнему молчал.

Барроуз заметно оживился. Глаза его сверкали.

– Это очень умно! – с воодушевлением проговорил он. – Очень изобретательно! Но это ложь от начала до конца, и я легко смогу доказать это в суде. Это одна сплошная выдумка, и вы сами это знаете. Есть ведь и другие свидетельства. Показания того же Уилкина! Вы же не станете этого отрицать! Уилкин кого-то видел в саду! Он уверен, что видел! Как вы это объясните?

Пейдж с тревогой заметил, что лицо доктора Фелла тоже несколько бледно. Доктор пошевелился и медленно, очень медленно поднялся с кресла. Возвышаясь всей своей могучей фигурой посреди библиотеки, он кивнул на дверь:

– Так вот же он, мистер Уилкин. Прямо позади вас. Сами его и спросите. Спросите, так ли он теперь уверен в своих показаниях.

Все обернулись. Было непонятно, давно ли Уилкин стоит в дверях. На его пухлой заросшей физиономии, привычно гладкой и холеной, читалось беспокойство.

– Э-э-э… – начал он, кашлянув, и закусил губу.

– Ну говорите же! – рыкнул доктор Фелл. – Вы ведь слышали, о чем у нас шла речь. Скажите: вы действительно уверены, что «нечто» смотрело на вас из сада? Вы точно уверены, что там вообще что-то было?

– Я думал об этом… – протянул Уилкин.

– И что же?

– Господа… э-э-э… – Он помолчал. – Господа, я предлагаю вспомнить о событиях вчерашнего дня, когда вы в полном составе отправились на чердак и, как я понимаю, осмотрели там некоторые любопытные предметы. Меня, к несчастью, с вами не было, и я не имел возможности ознакомиться с этими вещами. Доктор Фелл только сегодня обратил на них мое внимание. Я… э-э-э… говорю о старинной маске Януса, которая, кажется, хранилась в той деревянной шкатулке… – Он снова прочистил горло.

– Вы это подстроили! – закричал Барроуз, двигая головой из стороны в сторону, как будто переходил улицу с оживленным движением. – Вам это так не сойдет! Это организованный заговор, в котором вы все замешаны!