– В мире живут и плохие люди. Случаются тяжелые, страшные болезни. Но это вовсе не означает, что весь мир так уж плох. Вполне возможно, что старушка профессорша с нездоровым сердцем действительно умерла от инфаркта. Хочешь мрака? Так представь, как страшно иметь больное сердце и умереть в одиночестве. Вот где истинный мрак. – Брук, видимо, действительно испугалась, потому что даже заерзала на стуле. – А знаешь, что происходит с этими ребятами из ЦРУ? С теми самыми, которые так долго защищают мир от зла, а в итоге перестают замечать все вокруг?
– Нет. Что же с ними происходит?
– Да они попросту сами становятся злодеями.
Я обдумал ее слова и произнес:
– Когда ты смотришь в пропасть…
– Заткнись, ради Бога.
– Думаю, тебе надо поработать над собственным мировоззрением. ЦРУ – плохая метафора. Коммунизм давно уже мертв.
– А я считаю, что тебе необходимо поработать над своим мировоззрением, потому что оно мерзко.
– Очень красноречиво, доктор.
Брук откинулась на спинку стула, внимательно на меня посмотрела и наконец спросила:
– Так что же, ты решил все бросить, сдаться? Пойти в ресторан, заказать суши, а завтра вылететь в Атланту? В таком случае я отвезу тебя в аэропорт.
– Мне еще нужно сдать машину.
Ей это вовсе не показалось смешным. Мне, впрочем, тоже.
– Давай лучше закончим с бумагами. – Я выровнял свою стопку.
Не сомневаюсь, что в этот самый миг в голове Брук промелькнула тысяча мыслей о том, что мне сказать или, может быть, просто встать и уйти. А может, забрать у меня бумаги и просмотреть их самой. Но вместо всех этих драматических действий она просто опустила глаза и снова занялась делом.
Примерно через час я вдруг ощутил, что огонь в голове стихает. В Атланту я полечу на следующий день. Но до этого отправлюсь в полицию и расскажу там все, что знаю. Если они захотят заняться расследованием насилия в госпитале, пусть занимаются. Если же нет… ну, в таком случае кому-то просто очень повезло. Конечно, не той женщине, которая лежит без сознания в палате № 3 в нескольких милях отсюда.
– О! – вдруг воскликнул Брук. – Смотри-ка, в списке санитаров числится некто по фамилии Фальк.
Я продолжал молча читать свои файлы.
– Он уволился в середине прошлого года.
– На свете немало Фальков.
Она застыла над листом. Пока Брук сидела неподвижно, я успел просмотреть три страницы.
– Эй, не тормози! – подзадорил я. – Продолжай читать.
Она не обратила на мои слова ни малейшего внимания.
– До того, как уволиться, он проработал в госпитале четыре года.
– А почему ушел?
– Здесь не говорится.
Она перевернула страницу, потом снова вернулась к началу.
– Ему тридцать два года.
– Хм… почти столько же, сколько и мне. Может быть, мы с ним братья? А Отто Фальк – наш родной отец?
Она продолжала читать, словно не слыша меня, так что оставалось предположить, что сведения ее действительно заинтересовали. Тем более что все остальное выглядело совершенно неинтересным.
– А как его зовут?
– Кинкейд.
– Хорошее имя. Совсем не похоже на Кейси.
Брук не отрывала глаз от страницы. Я же решил, что хоть один из нас все-таки должен двигаться вперед, а потому снова уставился на страницы. Через несколько минут Брук негромко охнула.
– Я так и знала, – взволнованно прошептала она. – Чувствовала, что все это неспроста. Смотри!
Она придвинула мне листок. Данные выглядели точно так же, как и сотни других, которые я успел просмотреть за несколько прошедших часов: фамилия и имя, номер полиса социального страхования, занимаемая должность и так далее.
Я прочитал вслух:
– Кинкейд Фальк. 4566 Фолкворд-Уэй.
– Посмотри еще раз на имя.
– Кинкейд Фальк, – повторил я.
– Полное имя.
Справа значилось: Фальк, Кинкейд Чарлз.
Оторвавшись от страницы, я увидел, что Брук внимательно следит за мной. Она не улыбалась, но не приходилось сомневаться в том, что ей в данную минуту очень интересно.
– Прочитай еще раз.
– Брось. Что здесь такого?
– Читай-читай. Как положено: первое имя, второе, фамилию…
– Кинкейд Чарлз Фальк.
– Еще раз.
– Брук… – Я прочитал вслух еще раз: – Кинкейд Чарлз Фальк.
Движением губ она повторяла каждый звук.
– Это глупо! – возмутился я. – Скажи лучше, что ты заметила?
Она молчала, а потому, чтобы отделаться, я еще раз произнес:
– Кинкейд Чарлз Фальк.
И вдруг меня наконец осенило. Словно свалилось на макушку то самое ньютоново яблоко.
– Кинкейд Чарлз Фальк. Кей Си Фальк. Кейси.
С минуту я сидел неподвижно, пытаясь переварить новую, совершенно неожиданную информацию. Брук, судя по всему, тоже задумалась, потому что молчала и сидела, опустив глаза.
Я отхлебнул кофе. Он оказался холодным, горьким и противным.
Наконец Брук медленно произнесла:
– Он работал здесь.
– Предположим, – продолжил я. – Хотя это может оказаться и просто совпадением.
– Он здесь работал. А ты считаешь его сексуальным хищником. Кроме того, он вполне может оказаться родственником того самого человека, который возглавляет все это чертово дело. Если насильника прикрывали, Натаниель…
Она не договорила. Да в этом и не было необходимости.
Я полез в карман за бумажником.
Брук, глядя куда-то в пространство, проговорила:
