– Мне необходимо поговорить с персоналом и взять пробы в «Миллер-Гроув» и «Оук-Хиллс». Мистер Миллер?
– Да?
– Хочу попросить вас предупредить людей на кухне, чтобы они не выбрасывали никакую приготовленную еду. Скажите также работникам, чтобы собрали и сохранили всю почту. – Я взглянул на часы. Было 15.30. – Во сколько заканчиваются смены?
– Какие именно? – уточнил Миллер.
– На кухне и в прачечной.
– В прачечной в четыре. На кухне – в пять.
– Нам удастся собрать людей?
– Если можно, давайте сделаем это после обеда. Надеюсь, покормить пациентов можно?
Я на минуту задумался. Сегодня утром моя бурная деятельность прямо или косвенно уже привела к закрытию госпиталя. Так что мне вовсе не хотелось брать на себя ответственность за отсутствие обеда для сотен немощных и больных. Уже и так избыток дурной кармы.
– Разумеется. Только проследите, чтобы персонал не использовал старую пищу и приправы. Распорядитесь, чтобы подали все новое.
– Сделаю все, что необходимо, – с готовностью согласилась Джина Хэтчер.
Я встал.
– С вашего позволения я приступлю к забору проб и установке ловушек на грызунов и насекомых.
Сестра поднялась со стула и направилась к двери. Я пошел было за ней, но остановился.
– Хочу поблагодарить вас обоих. Вы… вам удалось облегчить трудную ситуацию.
Миллер тоже встал.
– Вы имеете дело с магистрами здравоохранения. Хопкинс, семьдесят восьмой.
Он с гордостью показал на диплом в рамке, висевший на стене.
В пять часов, закончив возню в кухне «Миллер-Гроув», я стоял в маленькой часовне, оглядывая собравшихся в ней людей из двух домов престарелых, принадлежащих Миллеру. Собрание выглядело очень пестрым как с точки зрения цвета кожи, так и с точки зрения развития. Одного лишь взгляда оказалось достаточно, чтобы понять, что четверть пациентов в умственном отношении значительно отстает. Невозможно было не восхититься прогрессивностью Дэна Миллера, однако мелькнула и мысль о том, какие огромные налоговые льготы он при этом получает.
Я представился и объяснил, по какому случаю появился здесь и зачем пригласил их. Предупредил собравшихся, чтобы они аккуратнее вели себя с репортерами – «потому что мы еще многого не знаем». Но сам я очень волновался, что пресса уже почуяла жареное и осаждает Сент-Рэф или департамент здравоохранения. А несколько десятков источников информации из двух домов престарелых Миллера нам были вовсе ни к чему.
Основные вопросы к этим людям заключались в следующем:
1) Не видели ли они чего-нибудь необычного, например, каких-нибудь свертков, крыс в кухне, следов нездоровья?
2) Что конкретно они знают о трех заболевших женщинах?
3) Близко ли они были знакомы с больными?
Миллер объявил, что сегодняшняя задержка на работе будет оплачена как сверхурочные часы, и, кроме того, всем оплатят стоимость проезда до дома. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы люди вели себя тихо и терпеливо. Более того, Миллер, уже успевший стать моим любимым жителем Балтимора, даже организовал доставку пиццы.
На церковных скамьях сидели пятьдесят с лишним человек, и всех их мне предстояло подробно расспросить о работе и жизни. Да, вечер предстоял долгий.
Я как раз проводил третье интервью, с большим трудом разговаривая с прачкой по имени Роза, которая говорила по-английски так же плохо, как я по-испански, и тут заметил симпатичного белого молодого человека: он встал со своего места, держа в руках рюкзак, и направился к выходу. Я всегда внимательно слежу за подобными действиями, ведь очень жаль упустить того, кто мог бы помочь. Этот парень вдруг испугался и убежал еще до того, как представилась возможность побеседовать. Как раз когда прибыла пицца и ни один здравомыслящий человек не расстался бы по своей воле с бесплатным пирогом. Очень странно.
– Кто это? – спросил я Розу, а потом с трудом повторил свой вопрос по-испански.
– Дуглас, – ответила она. – Друг Дебби. Бойфренд.
Я быстро встал.
– Прости… прощи…
Я мучительно пытался найти нужную форму испанского глагола.
Дугласа я догнал уже за стенами часовни.
– Простите, вас зовут Дуглас?
Он повернулся в мою сторону. Крупный, высокий, с черными волосами. Четко очерченная челюсть слегка отвисла.
– Я приглашу вас следующим. Только пять минут. Вы можете подождать? Через пять минут мы с вами побеседуем.
– Нет, нет, я…
В таком коротком диалоге трудно понять, есть у него проблемы с умственным развитием или нет.
– Ну хорошо, давайте поговорим прямо сейчас, – решил я.
Он начал нервно оглядываться по сторонам, словно пытаясь увидеть кого-то, кто сможет вызволить его из трудной ситуации.
– Мне сказали, что вы знакомы с Дебби Филлмор. Вы знаете Дебби?
– Нет-нет. Я ее не знаю.
– Дебби Филлмор. Ваша подруга Дебби.
– Нет. Я ее не знаю.
Что-то здесь явно не стыковалось. Он врал, сомневаться не приходилось. И кроме того, потел, словно марафонец. Сделал шаг в сторону.
– Почему вы хотели со мной поговорить?
– Я не хотел.
– Но вы ждали беседы целый час.
– Нет, я не ждал.
Теперь он уже быстро шагал, но не к выходу из заведения, а в сторону от меня. Я не отставал.
– Известно ли вам, что Дебби кто-нибудь присылал посылки?
– Нет.
