Завибрировал пейджер, и я посмотрел на высветившийся номер. Различить цифры, когда машина подпрыгивала на ухабах, было вовсе не легко, и все-таки мне удалось это сделать. Номер оказался тот же самый, какой появился на сотовом с полчаса назад, а на пейджере вырисовывался трижды за последние двадцать пять минут. Судя по всему, Тиму Ланкастеру действительно не терпелось со мной поговорить. Я, впрочем, вовсе не разделял его стремления, а потому просто вернул пейджер на место – снова пристегнул его к ремню.
Ферлах резко затормозил возле пансионата, в котором жил Дуглас Бьюкенен, и я вышел из машины. Предполагалось, что нас будет сопровождать полиция Балтимора, и легко можно было представить себе крупную акцию: солидные ребята в синем обмундировании, с оружием в руках, выкрикивая угрозы, прокладывают дорогу. Однако полиция, судя по всему, вовсе не спешила, так что штурмовать территорию нам с Ферлахом предстояло вдвоем.
Но дело обернулось несколько иначе.
– Какого черта? – возмутился Ферлах.
В нашу сторону шагал тот самый крупный малый, которого я уже знал по событиям с крысой. А рядом с ним шел небольшой человек в костюме. Я не обратил внимания, откуда именно они появились, скорее всего, просто дожидались нашего появления.
– Это доктор Маккормик, – произнес верзила, показывая на меня, когда я как раз выходил из машины.
Маленький подошел ближе.
– Я – Бен Мизурски, один из поверенных доктора Джефферсона.
Поскольку они меня и так знали, я не счел нужным представиться. Ферлах тоже не спешил это делать, хотя Мизурски явно ожидал, что тот назовет себя. В конце концов адвокат заговорил:
– Должен поставить вас обоих в известность, что в настоящее время мы пытаемся получить судебный запрет на вторжение в заведение доктора Джефферсона и нарушение покоя его пациентов.
– Удачи вам! – пожелал я.
Мизурски повернулся.
– Доктор Маккормик, вам следует знать, что мы уже подготовили все необходимые документы, непосредственно направленные против вас и ваших нападок на доктора Джефферсона и мистера Хэмилтона. Любое нарушение границ собственности будет рассматриваться судом как дальнейшее свидетельство…
– Прочь с дороги! – потребовал Ферлах и начал подниматься по лестнице.
– Доктор Маккормик, вы также должны знать, что мы выдвинули против вас обвинение, – вчера вы совершили нападение на мистера Хэмилтона. Полиция будет…
– Нападение?
– Именно. Вы напали на мистера Хэмилтона с грызуном…
– Ну-ну, давайте, продолжайте, – подзадорил я.
– Пошли его подальше, Нат.
Ферлах изо всех сил нажал кнопку домофона.
– Идите к чертям! – рявкнул я. – Крыса не прокусила кожу.
– Неправда, – возразил поверенный, а мистер Хэмилтон поднял перевязанный палец.
– Вы сами это сделали? Или вот эта крыса, рядом. – Я показал на Мизурски.
– Ваши измышления вызывают презрение, – заметил Хэмилтон, однако не смог сдержать улыбки.
Ферлах прекратил звонить, достал из кармана судебный ордер и протянул его юристу.
– Почему бы вам не взглянуть вот на это?
Тот взял в руки бумагу, быстро пробежал ее взглядом и вернул Ферлаху.
– Уже через час ордер окажется недействительным.
– Часа нам вполне хватит.
Я тоже поднялся по ступенькам и начал барабанить в дверь. Ответа не последовало.
– Это просто немыслимо, – бросил я через плечо. – Впустите нас.
Мистер Хэмилтон снова улыбнулся. Адвокат хранил серьезность.
– У нас нет ключа, – наконец произнес Хэмилтон.
– Ну так принесите, – потребовал я.
– Хм, – промычал Хэмилтон, – по-моему, мы его потеряли.
Ни один из двоих даже не пошевелился.
Ферлах вытащил телефон.
– Я вызываю полицию.
Доктор поднес телефон к уху, свободной рукой указав в сторону Мизурски.
– А вам, вонючий господин адвокат, придется объяснять клиенту, почему именно парадные двери его заведения оказались снятыми с петель. А кроме того, объяснять окружному судье, с какой такой стати вы препятствовали расследованию вспышки заболевания…
Тем временем я продолжал барабанить в дверь. Мизурски выглядел столь же разъяренным, как и Ферлах.
– Вы вместе с городскими властями будете отвечать за вред, нанесенный как собственности, так и репутации…
Милая беседа продолжалась в том же духе, а я, не переставая, молотил в дверь. Казалось, еще минута, и Ферлах исполнит парочку воинственных пируэтов, при этом свернув поверенному шею. Но вместо этого он отвернулся и тихо произнес что-то по телефону – очевидно, его уже слушали в отделении полиции. Я же продолжал избивать дверь, создавая при этом страшный грохот.
Ферлах произнес:
– Хэмилтон, на самом деле это настоящий политический скандал…
Тут ручка повернулась, и дверь приоткрылась.
– Закройте дверь! – заорал Хэмилтон, стоявший у подножия лестницы.
Он подскочил к нам, но я уже успел просунуть в щель ногу и изо всех сил налегал плечом, чтобы открыть дверь шире. Внутри женский голос визжал:
– Закройте дверь! Закройте же эту чертову дверь!
