Она улыбнулась, словно возвращаясь в настоящий момент.
– Ты что-нибудь слышал о компании под названием «Трансгеника»?
– Кажется, да. Что-то связанное с ксенотрансплантацией, так ведь?
– Вижу, не отстаешь от жизни, читаешь.
– Стараюсь по мере возможности.
Ксенотрансплантация, или гетеротрансплантация, – это межвидовая пересадка органов и тканей от одного живого организма в другой. В определенном объеме эта практика получила распространение в медицине. Например, клапаны сердца от свиней, инсулин от коров. Но, насколько я помнил, компания «Трансгеника» занималась куда более серьезными темами, целыми органами вроде почек и сердца. Эксперименты по данной тематике проводились уже в течение десятилетий. Но не приносили серьезных результатов. Первые опыты зарегистрированы в Германии в начале 1900-х годов. Хирург по имени Эрнст Унгер пересадил человеку почку примата. Пациент немедленно скончался, так как его иммунная система воспротивилась чужеродному органу, и кровь в сосудах свернулась. Позже, в 1920-х годах, уже американский врач пересадил человеку почки ягненка. С ними больной прожил целых девять дней. Результат лучше, но об успехе говорить не приходится. Однако если учесть, что в начале века даже теория групп крови казалась новой, эксперименты можно считать чрезвычайно успешными.
Почки приматов, почки ягнят, умирающие пациенты… тут мои познания заканчивались, поскольку это было единственное, что мне удалось вспомнить из лекций по трансплантации десятилетней давности.
– Так вы работаете на компанию «Трансгеника»? – уточнил я.
– Да, вернее, с ними. А они для продолжения работы получили большой грант от Национального института здравоохранения и инвестиции со стороны Фармацевтического союза. Деньги института предназначались специально для исследований по тематике риска межвидовых инфекций – вирусов, прионов и тех отвратительных микробов, с которыми вы работаете. Контроль над работой требовал независимой структуры и независимого руководителя. Они обратились ко мне, ну а я уж не упустила такой шанс.
– Поздравляю, – ответил я.
Учитывая все особенности ситуации, что-то я сомневался в полной независимости доктора Тобел. Однако углубляться в скепсис совсем не хотелось.
– И на какой же стадии находятся опыты? Дошли до клинической?
– Судя по всему, они уже приближаются к третьей стадии, за которой следует одобрение или неодобрение со стороны Управления по контролю над продуктами и лекарствами. А это должно произойти примерно через год. Все это очень ответственно и интересно. Мы скребем едва ли не каждую ткань реципиентов, но пока ничего не нашли. Абсолютно все реципиенты совершенно чисты.
– А кто они, реципиенты?
Она словно не услышала вопроса и задала встречный:
– Ты знаешь Отто Фалька?
Имя я слышал – и оно явно принадлежало не реципиенту. Отто Фальк – крупный хирург, специалист по трансплантации. Пятнадцать лет назад он перешел из университета Джона Хопкинса. А прославился как сторонник и пропагандист ксенотрансплантации. Именно из его лекций я и почерпнул сведения о первых экспериментах в данной области.
– Он прочитал нам несколько лекций, – ответил я. – Итак, вы имеете дело со свиньями? Насколько мне помнится, он очень благоволил к свиньям.
– Да. Потому что они имеют органы, наиболее близкие человеку по размеру и морфологии. Да. Благородная свинья.
Я услышал, как человек за компьютером в дальнем углу негромко что-то пробормотал, причем это «что-то» очень напоминало ругательство.
– И сколько же человек в группе «Трансгеника»? – поинтересовался я, пытаясь сквозь полки с каталогами и бутылками с реагентами лучше разглядеть хозяйку голоса – а он был именно женским.
Доктор Тобел не ответила.
– Почему бы нам не пойти пообедать? Днем я устрою тебе подробную экскурсию.
Женщина за компьютером снова что-то недовольно пробормотала, и я услышал, как она отодвинула стул и, обходя длинные лабораторные столы, направилась в нашу сторону. Вышла из-за угла и, увидев меня, остановилась как вкопанная. А мне на мгновение показалось, что я умираю.
– Привет, Натаниель, – наконец произнесла она.
– Элен… – прошелестел я.
Повисло перегруженное смыслами молчание. Нарушила его доктор Тобел:
– Доктор Чен – одна из наших сотрудниц.
Полностью потеряв способность думать, я лишь тупо кивнул.
– Как твои дела? – спросила Элен.
– Нормально.
Голос мой дрожал.
Наступила еще одна напряженная пауза, и доктор Тобел опять предложила отправиться обедать.
– Приятно тебя встретить, – произнесла Элен, когда мы уже повернулись, чтобы уйти.
Я кивнул.
В лифте Хэрриет Тобел тронула меня за руку.
– Извини, Натаниель. Элен не должна была сегодня быть здесь. И почему-то вдруг оказалась не за своим обычным столом. Если б я знала…
– Все в порядке. Дела давно минувших дней.
Не так уж и давно минувших, подумал я. Да и вообще, минут ли они когда-нибудь?
