Девушка сама покинула родительский дом в 16, виной этому стала гиперопека отца, вырастившего её как редкий и дорогой цветок в оранжерее. Потомок веронских аристократов, богатый наследник и безнадёжный коллекционер ценных вещей, он и дочь записал в число своих сокровищ и запер в золотой клетке. Не выдержав тотального контроля, Чиара договорилась с друзьями по музыкальному лицею и своим уже тогда возлюбленным будущим мужем и сбежала в Индию. Там девушка познала йогу, медитацию и силу добровольной изоляции в ашраме. Неделя без пищи, общения и источников информации полностью перевернула её жизнь. Чиаре открылись простые тайны бытия, воспринятые незрелым умом как единственно верная истина жизни. Благодаря любимому ей удалось найти хрупкий баланс между свободой мысли и экстремизмом, ведь многих её друзей религиозные учения довели до фанатизма, заставив навсегда посвятить себя служению в индийском ашраме. Вернувшись домой, Чиара не смогла получить прощение отца и поселилась в тесной комнатушке студенческого общежития, разделив её с Джорджио.
О, она прекрасно понимала сына. Но отпускать его так сложно!
Наконец наступил август, и Роби уехал. Такой счастливый, что его заразительной радости хватило Чиаре на пару часов. Словно лучик света выскользнул из дома. Странно, но ей стало легче. Невыносимо было видеть сына каждый день рядом и думать, что он вот-вот покинет её.
А потом начался долгий процесс сепарации, справляться с которой помогал только Bimbo5, как ласково называла младшего сына Чиара по примеру всех итальянских родителей. Девушка целиком погрузилась в заботы о малыше, не расставалась с ним. Она также ни на минуту не выпускала из вида телефон, постоянно ожидая вестей от старшего сына. Мама сделала из комнаты Роби настоящий музей, не разрешая никому передвинуть его вещи даже на сантиметр. Бесконечно намывала дом, готовила неприхотливому мужу сложные блюда в количестве большем, чем можно было съесть, слушала мантры, вспомнила про йогу. Запойно читала по ночам, проваливаясь в другие миры и проживая чужие жизни, а днём фоном включала бесконечные сериалы. Это помогало не думать, не скучать, не страдать.
***
Чезаре потянул маму за подол платья, прервав её размышления. Чиара представила, как здорово они сейчас поиграют, потанцуют. А когда малыш уснёт – она примет ванну с лавандой, хорошенько помедитирует, и от грусти не останется и следа.
Может, когда-то она начнёт новую жизнь. И вокал, и бассейн. И даже пресс – главный показатель красоты для её старшего сына – она обязательно накачает. А сейчас – ждать редкие сообщения от дорогого студента, отпускать по капле во взрослую жизнь. В утешение поменять памперс, надеть нагрудник, накормить кашей, утереть слюни, десятый раз за день собрать игрушки, уткнуться в сериал, а вечером уложить сына спать, взять тарелку вафель с шоколадом и мороженым и устроиться рядом с мужем читать книги. Ещё один день позади.
Приближался вечер пятницы. На Сенной площади становилось людно, рабочий день подошёл к концу. Ясна собиралась домой, осталось только распечатать последние документы. Она устало вздохнула. Выходные, а это значит – снова на дачу.
Руслан уже много лет работал лесником, и жена называла его «мой егерь». Они давно могли бы получить домик в лесу и жить там, но девушка не хотела покидать город, блага цивилизации, приятную суету.
Ясна аккуратно скрепила отчёты и убрала в нужный ящик. Придирчиво оглядела рабочее место – массивный стол уютным уголком, комфортное кресло, идеально ровные стопки бумаг. Выключила свет, переобулась, сменив туфли на каблуке на уютные сапожки, надела шубку и вышла из офиса.
Не сказать, чтобы девушке очень нравилась её работа. На финансово-экономический факультет она поступила наперекор отцу. Тот посвятил жизнь преподаванию на кафедре философии и выращиванию редких растений, вернее сказать, их сохранению. Он собирал вымирающие виды и бережно заботился о своих питомцах, проращивая каждое зёрнышко, селекционировал самые лучшие образцы.
«Нужно изучать природу, следовать её законам – вот тогда заживём, – философствовал профессор. – Учиться надо у неё, матушки. В природе нет ни классового, ни финансового различий, все равны и одинаково прекрасны. Это мы, люди, решили, что бабочка красива, а жаба отвратительна. А в природе нет бесполезного или уродливого, она – любящая Мать всему живому. Начинать надо с культуры, образование реформировать на корню! Но здесь одной теорией не обойтись. Поэт может рифмой передать красоту цветка, но он не чувствует его истинной ценности так, как крестьянка, которая собирает по осени семена, готовит весной землю и наблюдает за рождением новой жизни. Слабый и чахлый росток с неожиданной силой вскрывает твёрдую скорлупу, пробивается через слой тяжёлой земли, вверх, к солнцу, расправляет первые листья и первые нежные бутоны – это и есть жизнь. Если поэты будут выращивать цветы и косить сено, а затем слагать оды природе – вот тогда это будет настоящее искусство».