— Стоп. Ты что, решил, я тебе в голову зарядить хочу?! — тем временем удивился армейский, внимательно наблюдавший за метаморфозами на лице собеседника.
Ладно, уже почти бывший армейский, но всё равно именно сейчас — такой недосягаемый.
— Это было бы интересно, — лаконично кивнул опер.
— Да бог с тобой. Нахрена это МНЕ?
Вместо ответа Сеня молча указал взглядом вниз, где товарищ продолжал подёргивать левой ногой, к которой теперь присоединилась и левая рука.
— Ты смешиваешь, — покачал головой бомжара с замашками интеллигента, продолжая глядеть этим дурацким пронзительным взглядом. — Между вами есть очень большая разница, причём не в его пользу. И ты, в отличие от него, конструктивен несмотря ни на что. Лично к тебе у меня нет претензий по поводу того, что ты меня начал пинать ни за что. Даже не объяснив, чего хочешь.
— Просто он первым начал с тобой работать, — из принципа осадил дурачка Сеня. — На его месте вполне мог быть я. Или ты считаешь, я более гуманен? — он коротко и искренне посмеялся.
На задворках сознания полицейский поймал себя на том, что сейчас ему интересно. Интересно общаться, как ни парадоксально, хотя это ничего и не значит.
Да, тип был ему неприятен, находился по другую сторону баррикад, однозначно будет поставлен на место (вопрос времени) — но, чёрт возьми, именно текущие мгновения жизни не были пустыми.
Ради такого драйва он и выбрал свою работу (не считая места в социальной иерархии, конечно. Как и уровня постоянного дохода, неважно, из какого источника).
— Ты гораздо более умён, более рационален, имеешь четкую систему внутренних ценностей. Лично я с ними не согласен, судя по динамике нашего с тобой знакомства. Но это не отменяет того факта, что у они у тебя есть, эти самые принципы.
— У него они тоже есть, — Сеня поощрительно изогнул бровь, непроизвольно предлагая высказаться.
И тут же себя одергивая.
— Гораздо меньше числом и качеством, — уверенно не согласился тип, качая головой, как на диспуте в университете. — Жрать побольше и повкуснее во всех смыслах. Больше никаких изысков. Такие принципы у любого животного тоже есть.
Опер промолчал. Разумеется, ему было бы просто по-пацански любопытно узнать сравнительную оценку: как этот Фоминых видел его самого?
Но спрашивать равнялось прямо идти на поводу и поддаваться на развод. Достаточно дешёвый, кстати, пусть и в пределах ничего не значащей беседы.
— Ты просто считаешь, что большинство рамок, в которых живёшь, созданы до тебя и ты не сможешь за них выйти, — продолжил тем временем армейский. — Вернее, можешь, но энергопотери будет больше результата. Хотя многие из этих рамок тебе самому не нравятся.
— Занятно наблюдать в бомжаре попытки философа, — заметил Сеня. — Ещё и в собственный адрес, чуть ли не с попытками психокоррекции.
— Да можешь не напрягаться! — поморщился Фоминых. — Я ж вижу, что тебе интересно. Круг постоянного общения ты по большей части презираешь, хотя и проводишь в нём почти всё время. Видимо, по работе… Внутри своего участка за языком следишь двадцать четыре на семь, чтоб не подставиться по-тупому и не загреметь куда подальше. Никому на все сто не доверяешь, старательно избегая острых углов. Очень сдержанно относишься и к начальству, и к коллегам, по горизонтали в том числе. Имеешь максимум пару человек, с которыми говоришь, что думаешь. Вернее, не думаешь, что говорить, когда хочется что-то сказать.
Не эксклюзив. Справедливо для всех в полиции, подумал Сеня, хотя и немного странно слышать тему от такого вот персонажа.
Вслух же он бросил:
— А ты это к чему?
— Живёшь в ежедневной и беспросветной рутине, если не считать достаточно редких пьянок, во время которых ты лично и много соришь деньгами.
— А зачем я это делаю? — полицейский добавил в интонацию насмешки.
— Компенсируешь себе дефицит самоуважения. Ты не любишь себя и презираешь.
— Пф-ф.
— Да хоть фр-р-р. Я же с тебя деньги брать не собираюсь. Просто говорю, что думаю и вижу… Ты, в отличие от него, — кивок под ноги, — вполне нормально отличаешь что такое хорошо от того, что такое плохо. А делать тебе приходится преимущественно второе — это ты сам так себе объясняешь, что типа ты не виноват и от твоего выбора ничего не зависит.
— А это я зачем делаю? — ладно, можно чуток для разнообразия поразвлечься даже в такой ситуации и потратить ещё минуту на дурачка.
— А чтобы снять с себя ответственность: типа, не я плохая, жизнь такая. Потом после загулов и регулярной потери на них бабла — как ты считаешь, по тупости — на утро каждый раз жалеешь, чтоб сказать мягко. Но выхода всё равно не видишь. И так изо дня в день, из раза в раз, из года в год. Тоска и безнадёга! А сейчас у тебя небольшой разрыв шаблона, после которого ты обязательно будешь задумываться уже иначе, — без запинки протарахтел задержанный. — Ладно, бывай. Ты взрослый, тебе жить.
Полицейский с интересом наклонил голову к плечу:
— Ты что-то в жизни путаешь.
— Не-а.
— Путаешь. Например, наши с тобой роли. Кажется, тебе пора. Не смею задерживать. До встречи через несколько дней.
