Такое чувство, что это кладбище меня знает. Наблюдает, как я плачу. Смотрю на надгробие, на наследие Натана.
Слеза катится по щеке, я ее стираю, пока произношу тихую молитву. Благоговение заставляет меня затаить дыхание. Безмятежность, заставляет мои глаза наполняться слезами. Легкая морось падает с неба, угрожая превратиться в ливень, но это не меняет моих планов.
– С днем рождения, приятель, – слеза падает. – Натан, я тебя люблю. Скучаю по тебе каждый день. Прости. Мне так жаль, – я словно распадаюсь на части.
Никогда не станет легче. Время проходит, но воспоминания никуда не исчезают. Может быть, никогда и не исчезнут.
– Привет, – я слышу ее голос. Она подходит к тому месту, где я сижу, и кладет игрушечную машинку на надгробный камень.
– Привет, Джен.
Она опускается на колени рядом со мной, воздух наполняется ее любимыми духами. Это возвращает все воспоминания о том, что я когда-то имел.
– Как дела? Я не была уверена в том, что ты собираешься здесь появиться, – между нами неловкость, которую, я уверен, она тоже чувствует.
– Да, мне жаль. Просто в прошлом году было слишком тяжело. Хотя, становится чуть лучше, – я пробегаю рукой по надгробию, все еще не в состоянии смотреть на свою бывшую жену.
– Это хорошо. Хьюстон, а я выхожу замуж, – ее слова меня не шокируют.
Я поворачиваюсь к ней лицом, впервые за долгое время смотрю на нее. Ее волосы стали длиннее, и она выглядит чуть счастливее. Ее глаза все еще выражают глубокую печаль, которая отражает и мою. Печаль, которая думаю, никогда не исчезнет.
– Он хороший парень?
– Да. Его зовут Стюарт. Он мне очень помог.
Я улыбаюсь.
– Это хорошо, – я делаю глубокий вдох. – Я должен был его отвезти.
– Что?
– В то утро я должен был сам отвезти Натана в школу, – мои плечи опускаются, когда я смотрю на его надгробие.
Дженнифер хватает мою руку, привлекая в себе мое внимание.
– Нет, ты не должен этого делать. Ты не можешь винить себя.
– Это моя вина, – еще одна слеза скатывается по моей щеке.
– Это не наша вина. Долгое время я винила себя. Я обвиняла всех. Он был моим маленьким мальчиком, Хьюстон. И не проходит мгновения, чтобы я по нему не скучала, – она всхлипывает, прижимая к лицу руки, а затем поднимает заплаканные глаза. – Я была его мамой.
Я обнимаю ее, притягивая к себе.
– Жизнь – отстой.
Она вырывается из объятий и вытирает нос.
– Это действительно так, – она делает паузу, прежде чем продолжить, – я звонила тебе, потому что у меня есть кое-что из вещей Натана, и я подумала, что ты захочешь, чтобы они были у тебя.
– О’кей.
Некоторое время мы сидим молча, позволяя облакам проноситься мимо нас, пока оба тихо молимся о нашем маленьком мальчике.
Когда мы возвращаемся к стоянке, то я замечаю рыжеволосого мужчину с бородой, опирающегося о серебристый седан.
Он улыбается, когда видит Дженнифер, и она бросается в его протянутые для объятий руки. Нас обдувает прохладный ветерок. Наконец они оба обращают на меня свое внимание.
– Ты, должно быть Хьюстон, – говорит мужчина. – Меня зовут Стюарт,– его улыбка теплая, дружелюбная. Он протягивает мне руку, когда наши глаза встречаются. Он проходит «проверку рукопожатием». Крепкое рукопожатие, когда смотришь человеку в глаза, вызывает восхищение.
– Привет, рад с тобой познакомиться.
Дженнифер шепчет ему, чтобы он открыл багажник. Они смотрят в глаза друг другу, с выражением искренней любви на лицах. Мне хочется того же. Хочется такого же счастья. Я хочу этого с Марли. Я хочу узнать, каково это, жить с ней. Помнить, что значит быть свободным от чувств вины и боли. Мой терапевт сказала, что однажды настанет момент, когда я буду готов двинуться дальше. Это будет медленным процессом, но мне бы хотелось снова открыть для себя жизнь. Думаю, что настал этот момент.
Стюарт целует Дженнифер в щеку, прежде чем забраться в машину, чтобы нажать на кнопку, открывающую багажник.
Она подзывает меня к себе и достает коробку, затем передает ее мне. Я заглядываю внутрь, и у меня наворачиваются слезы.
Мы прощаемся во время яркого оранжево-розового заката. Пока я сажусь в такси, чтобы вернуться в гостиницу, меня обдувает мягкий ветерок. Я крепко сжимаю коробку в руках, ожидая, что как только доберусь до гостиницы, внимательно рассмотрю все сокровища, скрытые внутри.
Пройдя через двери, кладу коробку на кровать и сначала вытаскиваю бейсбольную перчатку. Она такая маленькая. Меня охватывают воспоминания о тренировках малой лиги и о том, как я тренировал его перед первой игрой.
Затем я достаю из коробки бейсболку, крошечную красную бейсболку, и прижимаю ее к груди. Я так сильно по нему скучаю. Так чертовски сильно. Падаю на кровать, мои плечи опускаются, когда я придвигаю коробку к себе.
Замечаю на дне коробки синий кусок картона, мои пальцы сжимают край, и я ее достаю. Это записка Натана, которую я никогда не видел. Читаю ее. Смеюсь, а потом плачу. На бумаге написано черным и фиолетовым карандашами:
