-- Нур-ниса-инаят Миериэль добровольно предлагает себя в обмен, -- спокойно и твердо прервал его листэ Таболио, -- а в этом случае мы можем оговорить особое положение принцессы среди людей, в случае с нашими воинами это невозможно! Мы можем потребовать содержать ее в соответствующих званию условиях...
-- Откуда вы знаете, что человек согласится на обмен? - вновь вставил слово Трисанто.
На него посмотрели снисходительно, как на энола, не видящего далее собственного носа, и продолжили разговор. Принц Трисанто обиделся такому явному неуважению и отвернулся, не желая более говорить.
-- Пока я отвечаю за успех возвращения крайншена, не допущу подобного обмена, -- поставил точку в обсуждении принц Клодоальд и немедленно услышал за спиной голос сестры.
Она все-таки вмешалась в разговор воинов:
-- Нур-ниса-инаят Клодоальд может отказать Нур-нисе в предложении, он может лишить ее свободы, поставить стражу возле ее покоев, но не имеет права отказать в просьбе известить Дхоу людей о предложении Нур-нисы и передать ответ вождя.
- Да, Нур-ниса-инаят Миериэль, - сквозь зубы процедил принц, -- я не могу отказать в подобной просьбе, если она не повредит успеху предприятия!
- Благородные листэ! - обратилась энола к собранию с гордо поднятой головой. -- Ваше мнение?..
- Нет! Нет! Конечно, нет! - послышались дружные ответы.
- ...Будет способствовать немедленному возвращению крайншена?
Тут энолы в каюте задумались, никому не хотелось идти против своего господина, но и глупо в лицо лгать, ведь никто не хотел войны. Они неторопливо кивали головами, медленно, как бы нехотя, соглашаясь: "Будет! Да, будет!".
Принц Клодоальд безмолвно метал яростные молнии, несмотря на власть и влияние, сестра обставила его. И если бы взглядом можно было жечь, от довольной сестренки осталась бы кучка пепла:
- Нур-ниса-инаят Клодоальд, -- высокомерно молвила энола, -- прошу вас исполнить мою просьбу!
Для людей в крепости состояние осады переставало быть чем-то необычным, за последние месяцы их трижды пытались взять с бою, и люди постепенно сживались с неудобствами. Многие, ранее непривычные вещи, такие как ограничение в питании, ежедневные караулы, работа на укреплениях, общая скученность, -сейчас воспринимались без напряжения. Каждый, памятуя прошлое, знал свои обязанности, без понукания и вопросов шел и делал требуемое. Войны, офицеры, женщины, даже дети знали место приложения своих рук, не то что безропотно, а без напоминания исполняли дело, порученное возможно еще в прошлые осады.
За последние пару месяцев были проведены небольшие, но основательные работы по укреплению стен. Сухие парапеты заменили на прочные, сложенные на извести с бойницами и зубцами, что усилило защиту людей на стенах. Были построены дополнительные деревянные наблюдательные вышки и продолжено строительство воротных башен. Впрочем, последние так и оставались в зачаточном состоянии. Поднято несколько десятков тяжких каменных плит, что ненамного усилило оборону. Только по окончании, примерно к концу лета, можно было ожидать серьезный результат, тем не менее, удалось перекрыть воротные пролеты лесами и уложить своды. Были так же устроены вторые створки внешних ворот, что, несомненно,становилось серьезным препятствием при прорыве врага.
С новых высоких вышек открывался прекрасный вид на окрестности замка и города. Сейчас практически вся растительность вблизи и внутри была вырублена (по большей части на дрова), не давая укрытия лазутчикам, которых в тревожное время предостаточно. Ярослав лично сам наблюдал как отряды войо, не особо скрываясь, отдыхают на западной опушке леса, а отдельные группы перелазят через стены в город. Вид на очищенные от зеленки прясла городских стен открывался великолепный, не укрыться, но войо и не прятались, демонстративно и неспешно подымаясь на стену по приставным жердям, затем скрывались в лабиринте руин.
- Не таятся! - горячо и возмущенно воскликнул Станислав, глядя в бинокль, как наглые войо, видя, что на них смотрят, показывали языки.
Ярослава особо поражал тот факт, что практически все войо прекрасно понимали, что люди видят их с большого расстояния и для чего служит устройство, прикладываемое к глазам. Прекрасно понимая, что такое подзорная труба, молодые повесы демонстрировали наблюдателям не только языки, но и голые зады, а так же все остальное.
- Эта наглость неспроста! -- обеспокоено протянул Ярослав.
- Дают понять, что им не до нас. Они, мол, в город лезут по делу! - отрезал Тимофеевич.
- Скорей, приколоться хотят! - сухо уточнил Шестопер, глядя совсем в другую сторону. Затем через паузу: - Похоже, твои друзья снова пожаловали, -- и указал на место, где к крепости шла группа энолов.
Ярослав, убрав от глаз бинокль, взглянул в указанном направлении. Там виднелось шесть фигур, одетых в лиственный цвет с горитами за плечами.
- Я спущусь, -- сказал он, отдавая бинокль воину-наблюдателю, -- узнаю, что им нужно.
- Может сыграть тревогу?! - предложил обеспокоенный Станислав.
Командир задумался, глядя вдаль на приближающиеся пестрые фигуры: