Как я уже говорил вам, связь с Ангелиной я почувствовал еще со дня ее зачатия. И каждый прошедший день приближал тот момент, когда я, наконец, перейду в ее руки. С каждым днем, в то же время, мне становилось все яснее, что времена наступают тяжелые. Для всех нас. Но что меня успокаивало, так это то, что светлая радость ощущается в полной мере лишь после темноты горечи страдания. Если бы все шло ровно, хорошо и гладко, мы, возможно, никогда бы не поняли, что за счастье нам дано в этой жизни.
Весь следующий день Полина маялась, не понимая, почему не может найти себе места. Она даже отменила встречу со своими сотрудниками, которые жаждали узнать об итоге ее разговора с Устиновой, сославшись на сильнейшую головную боль.
— Ты в порядке? — с участием спросила ее Инна. — Вчера исчезла на целый день, сегодня никого не хочешь видеть…
— Да, что-то расклеилась немного. Сегодня соберу себя по кусочкам и завтра буду, как свежий огурчик, обещаю, — отшутилась Полина.
— Про Устинову завтра расскажешь?
— Да отказала она, причем, даже не задумываясь отказала. Подробнее завтра расскажу, ладненько?
— Давай, выздоравливай. Не время расклеиваться.
А когда время? — подумала про себя Полина. В последние месяцы у ни на что нет ни времени ни прав, кроме как на бесконечную работу. При таком режиме не то что расклеиться, вообще сдохнуть недолго и потом все скажут — ах, не время ей было умирать, совсем некстати! Ну, конечно, это все преувеличение. Полина поругала себя за подобные дурацкие мысли и решила посвятить день себе — пойти в салон красоты, принять массаж, масочки всякие разные, а там, глядишь, и мысли полезные в голову полезут. Ангелина сегодня была на занятиях в студии по рисованию и музыке, так что полдня у Полины точно свободны. А потом они могут пойти с ней куда-нибудь в парк, или просто дома провести время вдвоем.
Позвонив в салон, она договорилась о времени, но это не успокоило ее. Она ходила из комнаты в комнату, не зная куда себя деть. Потом она поймала себя на том, что все время поглядывает на телефон. Она ждала звонка Олега. Именно этим объяснялось ее состояние — беспокойное, нервное. Тело ее ныло от воспоминаний вчерашних событий. В первый раз в ее жизни Полина почувствовала, что голос ее разума заглушается криком чувственности. Наверное, именно это и называют животный инстинкт, подумала она. Когда ничего не можешь с собой поделать — настолько сильно, до физической боли, тело требует мужчину, помня о его прикосновениях. С трудом удерживаясь от того, чтобы позвонить Олегу, Полина собралась и вышла из дому, намереваясь направиться в салон. Захлопнув дверь своей машины, она вдруг увидела в боковом зеркале смеющееся лицо Олега — он стоял около своего «жигуленка», терпеливо ожидая, когда она, наконец, его заметит. Полина выключила зажигание и вышла. От одного его вида у нее пересохли губы.
— Что ты тут делаешь? — она старалась держаться спокойно и непринужденно. Не покажешь ему, что она готова наброситься на него прямо здесь и прямо сейчас.
— Тебя жду. Долго же ты собираешься.
— Куда собираюсь?
— Выйти из дома.
— А если бы не вышла целый день, так бы и стоял здесь до вечера?
— Вышла бы. Ты на домоседку не похожа. — он улыбался и, казалось, даже и не думал сдвинуться с места и сделать шаг ей навстречу.
Полина тоже остановилась напротив него и скрестила руки на груди.
— Постой, а что ты тут все-таки делаешь? Адреса я тебе своего, вроде бы , не давала?
— Но ты же дала телефон, адрес было нетрудно разузнать.
— Да, — она мгновение задумалась. — Но я ведь дала номер сотового телефона, а не домашнего. С каких пор компании сотовой связи раздают налево и направо адреса клиентов?
— Да ладно тебе, ты прямо как следователь. При желании можно найти любую информацию.
— А у тебя было такое желание? — смягчилась Полина.
— Было и очень сильное. Ты не хочешь меня пригласить на кофе?
— Откуда такая уверенность, что дома никого нет?
— Нет такой уверенности, просто спрашиваю.
Полина взглянула на часы.