– Сегодня Ольга Фёдоровна звонила, – сказала Наталья, по-хозяйски распоряжаясь на кухне у подруги. Она поставила на огонь турку с водой, ополоснула заварочный чайник и всыпала туда заварку.
– Мирить вас собралась? – улыбнулась Вероника, выкладывая на тарелку любимое Наташино печенье.
Ольга Фёдоровна, мать бывшего мужа Натальи, никак не могла поверить в то, что они расстались. Сашка был неплохим фотографом и послушным сыном, но на дух не переносил критику. Любое замечание по поводу и без повода вызывало у него всплеск негодования и обиды. Наталья же, даже если была неправа, никогда не уступала, и переспорить её было невозможно. Оскорблённый непониманием со стороны супруги, Сашка действовал по давно отработанному сценарию: выпивал «на посошок» стакан водки и исчезал из дома. Спустя несколько дней Наташка находила исхудавшего и дурно пахнущего мужа на тусовках местного андерграунда, среди нечёсаных девиц и таких же лохматых парней. Отмывала, откармливала и возвращала к нормальной жизни. Он каялся, клялся в вечной любви, но уже через месяц всё повторялось: в сердцах Наталья делала ему замечание, а потом с трудом вырывала из объятий неистовой молодёжи. Так продолжалось два года супружеской жизни и ещё год после развода. Наконец, в прошлом месяце она отселила экс-супруга-фотографа сосвоей жилплощади в коммуналку, которую эти годы перманентно занимали его друзья по художественному цеху.
– Ты не поверишь, – потешалась Наташка, – вчера ко мне домой Жига заявился. Ну помнишь, заводной такой парень с филфака?
Сашку Жигунова по прозвищу Жига Вероника помнила. Он пел чудесные песни под гитару на всех студенческих вечерах, и о нём вздыхала без малого треть обитательниц женского общежития.
– Попросился на одну ночь. Его на конференцию в Москву командировали, а в гостинице что-то перепутали, и место забронировали только с сегодняшнего числа, – продолжала рассказ подруга. – Я ему на кухне постелила. А сегодня ведь воскресенье, ну мы и дрыхли до девяти. А тут телефон звонит. Жига спросонья трубку взял.
Ему: «Алло, Сашенька!»
Он: «Да».
Ему: «Сыночек, ты чего не звонишь?»
Жига в ответ: «Мам, а как ты меня нашла?»
В трубке: «Да я и не надеялась. Как там Наташа?»
Он: «Спит ещё. Я тебе открытку с видом на Кремль купил».
В трубке: «А зачем? Ты бы лучше приехал! Недалеко ведь живёшь?»
Тут Жига окончательно проснулся, понял, что это вообще-то не его мама, трубку бросил и пришёл меня будить. Я ему: «Дурак! Это свекровь звонила! Моего бывшего тоже Сашкой зовут. Что я теперь ей скажу? Ну зачем ты трубку взял?».
– Так ты же спишь! – резонно заметил Жига.
– Короче, – выходя из роли рассказчицы, продолжала Наталья, – только я выпроводила огорчённого «благодетеля», как снова звонит Ольга Фёдоровна:
– Наташенька, я утром, кажется, не туда попала. Представляешь, там тоже Саша ответил.
– Бывает, – отозвалась я, еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться.
– Послушай, Натуля, а может, вы того… сойдётесь? – Вероника с надеждой заглянула в лицо подруги.
– Вот ещё! Я сейчас себя человеком чувствую. А то как нянька при дитятке великовозрастном. Ольгу Фёдоровну жалко, хорошая свекровь мне досталась, намучается она ещё с сыночком… Я тут, Вероника, с интересным типом познакомилась, – она понизила голос, – такие вещи рассказывает – закачаешься! Клоном себя называет, завтра встречаемся. Да, вот ещё, – Наташка замялась, – помнишь, когда мы в Крыму отдыхали, я у экстрасенса училась?
Вероника кивнула.
– Мне увидеть её нужно. Ты дяде Серёже позвони, я недельку у него поживу. Хорошо, зайчик?..
– Ох, Наталья, и чего тебя в мистику тянет? Вроде и не внушаемая ты.
– Не говори чепухи! Какая мистика? Это всё прикрытие для дамочек экзальтированных. Я сначала тоже всему верила, а потом узнала, какие за этим люди стоят и какие дела делаются… Ладно, позже как-нибудь расскажу.
Проговорив до позднего вечера, они расстались. О дневнике Вероника забыла, да и кому нужен Наташкин дневник в серой глянцевой обложке?
А вчера в редакцию пришёл участковый майор и долго задавал странные вопросы. На столе у главного редактора оказалась записка, в которой правильным Натальиным почерком было выведено «Прошу отпуск без содержания. Вернусь с сенсационным материалом. Не ищите. Н. Грекова».
– Ну и где эта ваша Грекова? – встал, с шумом отодвигая стул, майор.
Начальник беспомощно развёл руками.
– Ночью в пожарную охрану поступило заявление от соседей, жильцов по Садовой, ¹ 28. Из квартиры вашей сотрудницы доносились странные звуки и валили клубы дыма. Когда пожарные открыли дверь, то увидели такое… – участковый обвёл осуждающим взглядом собравшийся коллектив. – Всё вверх тормашками, музыка гремит, мебель сдвинута, на потолке грязные следы, а стена напротив кровати… Вы бы видели эту стену! Какие-то знаки… Иероглифы, что ли? А уж аромат от них! Так, простите, воняет, что соседи до сих пор возмущаются! – майор сердито смотрел на сотрудников редакции. Как будто именно главный редактор вместе со своими подчинёнными устроили погром в Наташкиной квартире.
