Животное пристально смотрело на мужчину, но не двигалось, скалилось, но скорее от страха, чем от жестокости своей. Тогда мужчина вышел из сенок на крыльцо и обратился к зверю:
– Ты уж извини, но на улице ночь, и не самая теплая, как ты, должно быть, заметил. Так что вот тебе еда – он указал рукой на кость, – а вот тебе ночлег, – он указал второй рукой на сенки, – входную дверь я закрывать не стану, чтобы ты смог зайти, но вот дверь в жилое помещение, закрою. Располагайся. И будь добр, скотину мою не трогай. Спокойной тебе ночи.
Наутро мужчина животного не обнаружил, но на старых тряпках в сенках отчетливо выделялась вмятина, очевидно, волк спал именно на них. Кроме того, тушка курицы пропала.
Второй же раз, лесного жителя, Николай Степанович увидел через неделю. Стоял теплый зимний день. Мужчина чистил снег, как вдруг, спиной почувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Резко повернувшись, он увидел недавнего ночного гостя, держащего что-то окровавленное в зубах.
– Здравствуй, гость лесной, – неуверенно обратился мужчину к животному, стараясь подавить свой страх. Днем волк казался более крупным и не таким уж изможденным, как той морозной ночью.
Животное медленно стало приближаться к дому, а мужчина с каждым шагом волка, отступал от него назад.
«Вот черт, и ружье-то в доме, не достать, – подумал Николай Степанович, – пришел мой смертный час, – он зажмурил глаза и приготовился к нападению. – Прости меня, Господи, за все грехи мои. И за один грех, особенно прости».
Но волк и не собирался нападать, дойдя до крыльца, он разжал челюсти, выпуская добычу изо рта, затем внимательно посмотрел на Николая Степановича, и в мгновение скрылся за деревьями.
Мужчина стоял все это время с закрытыми глазами, боясь открыть их и увидеть клыки зверя над своим лицом. Однако ж, через несколько минут, он набрался смелости и приоткрыл их. Волка нигде не было. На крыльце что-то лежало.
– Надо же! – радостно и одновременно шокировано вскрикнул мужчина, – да это же заяц! Вот это волчья благодарность. А я-то старый дурень, думал, что он меня сожрать решил. А потом еще громче прибавил, – Спасибо тебе, волк! – мужчина поднял за уши мертвого зверька, тот оказался тяжелее, чем казался на первый взгляд. – Приходи каждое утро, – продолжал кричать мужчина, радостно тряся зайцем у головы, – я буду оставлять на крыльце для тебя угощение.
И Николай Степанович сдержал свое слово, Каждое утро он оставлял что-то для своего лесного знакомого. Конечно, кормить каждый день волка куриными тушками или мясом он был не в состоянии, но миску каши, или супа он оставлял исправно, не забывая иногда баловать и мясцом. Волк тоже не ограничился одним зайцем. Несколько раз в месяц, он оставлял на крыльце кроликов, зайцев, весной приносил бобров, в общем, установились между ними, своего рода приятельские отношения. Однако волк предпочел больше на глаза не показываться, а принимать угощение и приносить дичь тайком.
Вернувшись в дом, Николай Степанович подкинул дров в печь, разделся, приготовил себе травяной чай собственного сбора и, наслаждаясь, горячим ароматным напитком, задумался вслух:
Надо завтра выбираться. Иначе зиму не протяну. Зерна надо, овса. Сено, благо, заготовили вдоволь. Продуктов надо. Черт с ней с колбасой, все равно после разморозки на вкус она напоминает водоросли с хлебом. А вот крупы, муку, соль, сахар, масло…это надо. – После небольшой паузы, он добавил, – Да! Решено! Завтра запрягаю Ветра, и еду. Нельзя более тянуть. Снегопады начались. Дальше хуже будет. А ведь только начало декабря. Филипп, – обратился он к черному коту, мирно спящему на диванчике, – ты завтра остаешься за главного! Никого без меня не пускать, и с чужими разговоры не разговаривать.
Он рассмеялся над своими словами, прекрасно понимая, как глупо они звучат. За четыре с лишним года, его проживания здесь, к нему заезжали пару раз в год только охотники, да несколько раз заблудившиеся деревенские грибники. А однажды, пять подростков, прослышав от старших о мистическом доме в лесу, намеренно набредали на него. Но увидев самый обыкновенный дом с самыми обыкновенными пристройками, поговорив с самым обыкновенным мужичком отшельником, тут же теряли к этому месту всякий интерес.
И все же, дом этот был если и обыкновенным, то история его не могла не привлекать. Когда Николай Степанович уставший и голодный обнаружил этот дом, радости его не было предела. Еще бы, дом посреди леса. Не сторожка лесника, не охотничий домик, а настоящая русская изба! Забор, обнесенный вокруг дома и построек, покосился от времени, кое-где и вовсе отсутствовал. Небольшой огород, видневшийся из-за разваливающегося дровяника, манил голодный взгляд путника. Из сарая доносились вопли скотины, казалось, что животных несколько дней не кормили и не давали воды.
Дверь дома оказалась открытой, мужчина постучался. Не дождавшись ответа, ступил на порог без приглашения.
– Хозяева! – прокричал он. – Хозяева, разрешите войти? Я очень голоден.
