Изумрудные матрицы Алэфа полностью

Немо лежал с закрытыми глазами и не хотел их открывать, дабы не видеть Беса висевшего на трубе отопления в углу комнаты. Бес вот уже более двадцати лет всюду его сопровождал. Первая их встреча состоялась осенней ночью в гостинице «Англетер» Санкт-Петербурга. Номер был один из самых дорогих – двухуровневый с видом на Исаакиевский собор. Можно было бы возвести напраслину на призрак Есенина, который (со слов сотрудницы рецепшен) повесился в этом номере. Вот только какие призраки захотят обитать в здании, отстроенном в 90х на месте исторической гостиницы, снесенной в конце восьмидесятых?

В тот вечер Немо был в здравом уме и даже обычную норму трезвости (пятьдесят грамм коньяка) не принял. Сам удивился, когда проснувшись глубокой ночью, сначала увидел в окне очертания куполов собора, а далее, последовав взглядом за струящимся лунным светом, приметил на отопительной трубе Беса. Точнее, неясную форму вроде плотного серого тумана с огромными светящимися сталью глазами без зрачков. Бес, не шевелясь внимательно смотрел на Немо, рядом с которым тихо посапывала Ангел. Испугавшись Немо обнял Ангела, прижавшись к её теплому стройному тельцу, и Бес исчез. Это была последняя их ночь, когда Ангел была рядом.

Немо недовольно поморщился. Он запрещал себе вспоминать об Ангеле, лучше уж порассуждать о Бесе. Почему Бес предпочитает зависать почти под потолком на трубах отопления, остается загадкой. Поначалу появление Беса его пугало, а потом Немо привык к этому сопричастнику его мятежного бытия. Наверное, если бы Немо отказался от возлияний, то и Бес бы исчез. Только утешительная*жидкость уже давно стала неотъемлемой частью его образа жизни. Немо делал попытки встать на путь трезвости, но алкогольная абстиненция доставляла ему ещё больше неудобств, чем явление потустороннего.

Горячительные напитки Немо начал употреблять с юношеского возраста. Он – выходец из провинциальной многочисленной семьи. Любые посиделки с родственниками и по сей день сопровождаются звоном стаканов и рюмок. Так что Немо с детства впитал в себя менталитет общества, для которого алкоголь является частью жизненного уклада. Не зря же говорят в народе: – река с ручья начинается, а пьянство с рюмочки.

Ныне выдумав и заучив версию своей жизни, которая его наиболее устраивает, Немо в своих жизненных неурядицах винит несчастный случай, хотя именно алкоголь сталь причиной краха его юношеских надежд и мечтаний.

Самопозиционируясь, в попытке произвести впечатление на окружающих, Немо утверждает, что ему неинтересны статус и звание. Но на трезвую голову осознание собственной ничтожности мучает его тупой ноющей болью. Ведь он всегда хотел стать героем. Ещё будучи курсантом военного училища, с отличием преуспевая во всех дисциплинах, он мечтал о подвигах, наградах и генеральских погонах. Вот только однажды, несколько лишних рюмок огненной водицы резко поменяли курс колесницы его жизни.

Кто-то, залив в себя спиртное, остается вменяемым, а вот Немо с детства был подвержен недеструктивной агрессивности, которая с годами превратилась во враждебную деструктивность. Силой воли он мог себя контролировать, кроме моментов, когда под воздействием алкогольного марева его демоны вырывались наружу. После неприятного инцидента, о котором Немо не любит вспоминать, с армейской карьерой пришлось попрощаться. А жить-то хотелось. И не просто жить, а красиво и с размахом – ездить на дорогой машине, гурманствовать в ресторанах, модно одеваться, проводить время с красивыми женщинами и многое другое, чего свойственно желать молодости. В конце 90х и начале 2000х наша страна была полем-чудес, на котором для сообразительных и пробивных предоставлялось достаточно возможностей разжиться капиталом. Что мог предпринять молодой мужчина, получивший хорошее военное образование и некий опыт военной службы, при условии, что ничего другого он, по сути, не знал и не умел? Впрочем, и не хотел.

В начале 2000х он состоял в группировке, под прикрытием которой делал*дело, выманивая у честно наворовавших народное добро толстосумов кругленькие суммы. В те годы Немо был лишь исполнителем, отдавая руководству львиную долю добычи. Хотя, даже той части, что ему оставалась, вполне хватало на атрибуты красивой жизни. Существенный период жизнь Немо подчинялась определенному алгоритму – приехал в мегаполис, разработал намеченный объект, урвал и сбежал. Свою деятельность он осуществлял под разными масками, но всё сводилось к единому знаменателю – «великий комбинатор».