Имоджин вернулась к своему занятию — стала вновь с мрачным видом наблюдать за тем, что происходило внизу, во дворе.
— Ах, как я рада, моя дорогая Имоджин. застать вас дома! И лорда Дюфора тоже. Желаю вам доброго утра, милорд, и приятного дня.
Леди Мэри Эбернети впорхнула в длинную галерею, присела в реверансе перед лордом Дюфором и прижалась холодной щекой к щеке леди Имоджин.
— Я останусь всего на минуту. Королева вернулась ночевать во дворец Уайтхолла, и, пока она с лордом Сесилом , у меня есть немного свободного времени. Я приехала прямо к вам узнать, есть ли новости о лорде Харкорте.
Она с волнением смотрела на Имоджин.
— Я начинаю беспокоиться за него. Он так долго отсутствует.
Имоджин покачала головой:
— Пока никаких новостей.
Она выбрала леди Эбернети в жены Гарету не только потому, что та, безусловно, подходила ему по рождению и обладала привлекательной внешностью. Она была вполне достойна стать женой могущественного и влиятельного человека. Но была еще одна причина: леди Имоджин считала, что Мэри будет плясать под ее дудку. Ей-то точно не удастся похитить у нее Гарета, ослабить ее влияние на брата.
Имоджин похлопала Мэри по руке и ободряюще сказала:
— Нет никакой пользы в том, чтобы волноваться и пугаться, моя дорогая. Мы должны молиться и ждать.
Майлз погладил подбородок, раздумывая о том, что, пожалуй, у леди Мэри есть все основания беспокоиться. Гарет был ее последней надеждой на выгодный брак. Ей почти тридцать, она вдова. Муж ее умер от оспы всего через год после их свадьбы, и ни для кого не было секретом, что она уже отчаялась выйти замуж снова. Состояние ее мужа должно было перейти к его брату, а на ее собственное имущество без зазрения совести претендовал ее дядя под тем предлогом, что будто бы хотел сохранить приданое на случай ее второго брака. Королева предоставила ей пост фрейлины. За маленькое жалованье она прислуживала королеве в спальне. И долгие годы после смерти мужа леди Мэри томилась рядом с королевой. Все знали, что дядя приданого так просто не отдаст, а вдова, да к тому же бесприданница, никого особенно не привлекала.
Но вдруг Имоджин заинтересовалась леди Мэри и сочла, что та будет прекрасной женой Гарету. Гарет отнесся к ее идее без воодушевления, с полным равнодушием, но позволил сестре заняться устройством его брака.
Для Майлза было ясно как день, что после Шарлотты Гарет едва ли будет способен испытывать какие-либо чувства к другой женщине, но раз уж мужчине полагалось иметь жену, то выбор Имоджин был вполне достойный.
— Лорд Харкорт непременно пришлет гонца, как только доберется до Дувра, — сказала леди Мэри, и голос ее прозвучал жалобно, впрочем, Майлз замечал эту особенность ее речи и прежде. Он считал это весьма раздражающим.
— Надо надеяться, — ответила Имоджин, решительно кивая. — Как только я что-нибудь услышу о нем, немедленно пошлю весточку вам.
Леди Мэри из-под веера улыбнулась бледной улыбкой:
— Я на коленях буду молить Господа о его благополучном возвращении.
— Как и все мы, — сказала Имоджин. — Королева отпустит вас сегодня вечером поужинать с нами?
Мэри слегка оживилась. Вечер за столом у Дюфоров был гораздо приятнее, чем обед с придворными дамами королевы. Они все были или много моложе ее — веселые сплетницы и болтушки, юные и наивные, — или значительно старше — этакие матроны с мужьями, обладавшими при дворе определенным влиянием. Мэри знала, что и те, и другие относились к ней с жалостью и презрением.
— Уверена, что смогу отпроситься, — сказала она. — Я буду очень рада провести вечер с вами.
Она присела перед лордом Дюфором, послала Имоджин воздушный поцелуй и поспешила к пристани, где ее ожидала барка, чтобы отвезти в Уайтхолл.
Имоджин снова принялась расхаживать по галерее, и Майлз решил незаметно удалиться, пока жена не начнет срывать злость на нем. Он уже повернулся, чтобы уйти, когда часовой у ворот протяжно протрубил в рог.
Имоджин остановилась как вкопанная.
— Похоже, мадам, ваши молитвы не остались без ответа, — заключил Майлз, подходя к окну и глядя на грумов и других слуг, спешивших из дома к конюшне на сигнал, означавший прибытие хозяина дома.
— Это он!.. Благодарю Господа за его милость. Гарет вернулся!
Имоджин постояла с минуту, сжимая руки. Выражение ее лица изменилось до неузнаваемости. Оно теперь сияло радостью и облегчением. Но вскоре Майлз прочел на нем и нечто иное: Имоджин явно что-то прикидывала и рассчитывала в уме.
— Молю Господа, чтобы его поездка не оказалась напрасной, — сказала она едва слышно. Потом добавила уже громче: — Я должна встретить и поприветствовать его.
Она повернулась и выбежала из галереи, обогнав мужа, тоже направлявшегося к выходу. Имоджин оттолкнула его с дороги, как досадную помеху.