На хорах, расположенных на высоте второго этажа во всю ширину комнаты, негромко заиграли музыканты.
Гарет усадил леди Мэри справа от себя и занял место во главе стола. Сестра его села слева от него. Остальные гости заняли места на скамьях. Миранда и капеллан оказались на дальнем конце стола.
Миранда мгновенно забыла о своем промахе и перенесенном унижении. Ее полностью захватило созерцание комнаты, размеры и величественная роскошь которой вызвали у нее почтительный восторг. Перед ней оказались драгоценные приборы — серебряная тарелка, такие же нож, ложка и трезубая вилка. Такими приборами она не пользовалась никогда прежде и украдкой оглядывала стол и гостей.
Вместо того чтобы использовать как тарелки большие ломти хлеба, ее сотрапезники накладывали пищу из общих блюд и горшков себе на отдельные тарелки. Ну, это было нетрудно, и она могла с этим справиться. Когда перед ней оказалась большая миска супа, она зачерпнула порцию разливной ложкой и выудила несколько сочных кусков черепашьего мяса. Это оказалась густая похлебка, пожалуй, слишком густая для того, чтобы быть супом. Однако никому это блюдо не показалось странным.
— Передать вам хлеб, леди Мод? — спросил ее сосед, предлагая ей взять хлеб из плетеной корзинки.
— Благодарю, сэр. — Миранда взяла ломоть мягкого белого хлеба и торопливо обмакнула его в похлебку на своей тарелке, пока та не перелилась через край. Она снова оглядела сидевших за столом. На нее никто предупреждающе не сверкал глазами, никто не смотрел с ужасом, хотя, как ей показалось, никто не делал ничего подобного.
Ее сосед взял свою ложку и принялся за похлебку. Миранда последовала его примеру.
Гарет внимательно наблюдал за Мирандой. Она уже совершила ошибку. И сколько еще таких промахов ей предстояло совершить?
— Как прекрасно выглядит ваша кузина, милорд, — сказала Мэри Гарету и издала негромкий смешок. — Хотя, по правде говоря, меня изумило, как фамильярно она разговаривает с вами. Но я так много времени провожу при дворе в обществе королевы, что, должно быть, в некотором отношении веду себя старомодно.
— Я в этом сомневаюсь, — отозвался Гарет, поднимая кубок с вином. — Однако вы забываете, что я знаю Мод всю ее жизнь, с двух лет.
— Да, но она прилюдно называет вас Гаретом! — Возмущенная леди Мэри принялась яростно обмахиваться веером. — Я не увидела бы в этом ничего предосудительного, если бы она называла вас так в кругу семьи. Но на публике… — Она неодобрительно покачала головой. — Прошу прощения за вмешательство, сэр, но я предвижу, что придет время, когда такая откровенность между нами станет обычным делом, и потому позволила себе высказаться, предвосхищая этот момент.
Леди Мэри с улыбкой легонько коснулась его руки. Гарет в ответ даже не улыбнулся. Взгляд его остался холодным и отчужденным.
— Ну, ведь даже я не смею называть вас по имени, — продолжала леди Мэри.
— Не сомневаюсь в этом, мадам, — ответил Гарет. — Невозможно себе представить, чтобы вы поддались зову чувства.
— Разумеется, нет. — Она снова похлопала его по руке. — Можете быть уверены, мой дорогой лорд Харкорт, что вам не придется краснеть за свою жену.
Ее слегка выпученные глаза смотрели на него с несвойственной ей выразительностью. Его невеста прекрасно знала, что говорить об этом не следует, но она была настолько увлечена графом, что забыла об условностях.
— Я в этом не сомневаюсь, мадам, — ответил Гарет, вежливо и холодно улыбаясь ей и стараясь не обращать внимания на многозначительные намеки невесты. Глаза его невольно отыскали Миранду. Он заметил, что девушке не по себе. Держалась она напряженно и время от времени обводила взглядом сидящих за столом, стараясь замечать все. Она была бледнее обычного, губы ее были сжаты, и, хотя она на него не смотрела, он знал, что и цвет ее глаз должен быть сейчас темнее обычного, оттого что ее внимание было обострено.
Мэри искоса взглянула на него. Он улыбался, и Мэри не могла не отметить, что улыбка эта была совсем не похожа на ту, которой он одарил ее. Она была нежной и мягкой. Мэри проследила за направлением его взгляда: Гарет, вне всякого сомнения, смотрел на свою подопечную, и трудно было не заметить живого блеска в его глазах. Мэри была уверена, что ничего подобного не видела никогда прежде. Раньше он достаточно часто и откровенно выражал свое недовольство поведением Мод. Но теперь что-то изменилось. Неужели все дело в том, что девушка покорилась своей участи?
Мэри перевела взгляд на Мод и принялась пристально разглядывать ее. В ней появилось что-то новое. Трудно было сказать что. И все же что-то было. Возможно, она казалась теперь оживленнее. Прежде она никогда не производила впечатление живой девушки. От нее постоянно исходил запах лекарств, и она куталась в шали. Но теперь Мэри заметила в глазах Мод блеск, хотя та была все еще бледна, но даже и бледность эта теперь казалась иной, и кожа вовсе не походила на сероватую и безжизненную кожу Мод.
— Итак, моя дорогая леди Мод, вы снова изучали жития святых? — Улыбка капеллана была поддразнивающей и шутливой.