— Похоже, лорд Дюфор — довольно милый человек, — заметила Миранда после того, как они с Мод просидели некоторое время, погрузившись каждая в свои мысли, смутные и не слишком веселые.
Мод пожала плечами:
— Да, он не злой, но уж слишком задавлен своей женой.
— А как насчет его сестры?
— Леди Беринджер? — Мод презрительно скривила губы. — Она дура, как и ее супруг. А зачем вам это знать?
— Потому что они приглашены на обед и я встречусь с ними. Я должна знать, чего от них ожидать.
— Ну, их-то опасаться нечего. Они не причинят вам неприятностей, — успокоила Мод. — Энн Беринджер не видит дальше собственного носа, а лорд Беринджер всегда пьян в стельку или страдает от похмелья. А кто еще будет?
Миранда нахмурилась:
— Леди Мэри. Кажется, она невеста лорда Харкорта.
— Вы получите огромное удовольствие от ее общества. — сказала Мод с кривой улыбочкой, и эта усмешка напомнила Миранде лорда Харкорта, когда он сердился или язвил.
— Она вам не нравится?
Мод рассмеялась:
— Она такая же, как все. Никто из них не умеет поддерживать беседу, никто не обладает ни остроумием, ни талантами. Все они пустые… Впрочем, как и весь высший свет Лондона.
— Не слишком ли это пристрастное суждение?
— Подождите и увидите сами, — сказала Мод зловеще.
— Но почему же тогда милорд обручился с такой женщиной?
Мод пожала плечами:
— Целесообразность, соображения удобства. А что еще можно себе позволить, будучи членом этого общества?
Миранда поднялась с кушетки и стала беспокойно расхаживать по просторной спальне, не обращая внимания на богатую и красивую мебель, на элегантные резные деревянные столы и стулья, на сверкавшие, как бриллианты, оконные стекла, на пушистые плотные ковры на полу и гобелены на стенах. Как человек, привыкший жить в подобной роскоши и великолепии всю свою жизнь, может понять, что это такое — спать на соломе, свернувшись калачиком, под драным плащом, чтобы укрыться от дождя, и неделями жить, питаясь только заплесневелым сыром и черствым черным хлебом?
И в то же время как человек, всю жизнь живший в нищете, может чувствовать себя среди роскоши? Как сможет она сидеть за столом со всеми этими надменными аристократами, даже если они так глупы, как говорит Мод? Она непременно совершит какую-нибудь роковую ошибку. Будет пить из миски для омовения рук или сделает что-либо подобное. Она в жизни не видела таких сосудов, но слышала, что во дворцах и богатых домах их подают.
— Кажется, за столом будет также домашний капеллан, — сказала Мод. — Леди Имоджин всегда приглашает его к столу, если у нее в гостях Беринджеры. Чтобы он поддерживал беседу с леди Энн. Он знает, что я склоняюсь к католической вере, но не принимает это всерьез… считает это глупыми фантазиями и причудами молодой девушки! — Она с горечью рассмеялась. — Вам надо быть готовой к тому, что капеллан отец Джордж будет подтрунивать и подкалывать вас в самой гнусной насмешливой манере и дразнить насчет обыкновения ходить на исповедь и проявлять нездоровый интерес к святым мученикам церкви.
— Ну, об этом я ничего не знаю. — Миранда вернулась на кушетку. Ее тонкие, красиво изогнутые брови сошлись над переносицей — она беспокойно хмурилась, предвидя затруднения. — Может быть, мне лучше притвориться, что у меня болит горло и что мне трудно говорить?
Обе они повернулись, услышав легкий стук в дверь. Мод пригласила стучавшего войти, и лорд Харкорт появился в комнате. Он переоделся в камзол цвета полуночного темно-синего неба из шелка с вышивкой в виде серебряных звезд. На плечи его был наброшен короткий синий плащ, застегнутый на одном плече и отороченный мехом серебристой лисицы.
— Я как раз говорила, милорд, что, если притворюсь нездоровой, мне не придется много говорить за обедом, — сказала Миранда, поднимаясь с кушетки и глядя на него хмуро и беспокойно.
Но на уме у Гарета было другое. Он оглядывал девушку, задумчиво оценивая ее вид, — губы его были крепко сжаты. Наконец, очнувшись от раздумья, он сказал:
— Это платье прекрасно тебе подходит, но следует позвать швею, чтобы она подогнала его немного по твоей фигуре. Впрочем, на сегодня и так сойдет.
Рука его скользнула в карман, и он извлек браслет в форме змейки, украшенной изумрудной фигуркой лебедя.
— С сегодняшнего вечера ты должна носить его. Это подарок от мужчины, который обручен с тобой, знак того, что вы жених и невеста.
Он застегнул браслет у нее на запястье.
Миранда ощутила тот же ужас и отвращение при виде изящных золотых звеньев цепочки, прикоснувшейся к ее коже:
— Мне он так не нравится!
— Могу я взглянуть? — полюбопытствовала Мод, глядя на драгоценность. — Как странно… так красив и так… так…
— Зловеще выглядит, — закончила Миранда. Она вытянула руку с браслетом. — Должно быть, он стоит кучу денег, милорд?
— Он бесценный, — беспечным тоном отозвался Гарет. — Он принадлежал матери леди Мод.
— О! — Мод опять склонилась над браслетом. Потом подняла изумленные глаза. — Вы не думаете, милорд, что он мне кажется знакомым именно поэтому?
— Не могу представить, каким образом, — ответил Гарет. — Вам было всего десять месяцев, когда умерла ваша мать.
