Имоджин все еще сидела на скамье у окна. Руки ее тряслись. Глаза не выражали ничего, кроме изумления. Ее истерический припадок лрошел, но последствия его еще сказывались. Она обратила взгляд на брата.
— Я сделала это ради тебя, Гарет, — сказала она тихо. — Только ради тебя.
— Знаю, Имоджин, — ответил он, и в голосе его прозвучали печаль и нежность.
Он подошел к ней, взял ее руки в свои и помог встать.
— Когда же ты наконец поймешь, что мне не нужно… — Он покачал головой. — Ладно. Забудь. Что сделано, то сделано. Иди спать.
Кончиками пальцев он дотронулся до ее щеки, как бы благословляя ее. Потом проводил сестру до двери.
— Вы спали в комнате Миранды, Мод?
— Я не спала, сэр. Я не могла уснуть, поскольку знала: что-то должно случиться.
— Ну, возможно, теперь вы сможете уснуть. Прошу вас на эту ночь вернуться туда.
— Почему? Вы полагаете, что леди Имоджин сделает новую попытку?
— Нет, но я хочу побеседовать с Мирандой наедине. Поэтому, пожалуйста, сделайте, как я прошу.
Мод бросила испуганный взгляд на Миранду, повернулась и вышла из комнаты.
Гарет подошел к высокой постели. Он обхватил Миранду за талию. Некоторое время он держал ее на весу, так, что ее ноги не касались пола, чуть отстранив от себя и глядя ей в лицо.
Она встретила его взгляд без улыбки. Она пыталась понять выражение его лица, но оно было непроницаемо.
— Мне приходится рассчитывать только на Господнее милосердие, — любезно сказал он наконец. — Если бы я знал раньше, что ты перевернешь всю мою жизнь, Светлячок, я бы бежал из Дувра так, будто все демоны ада хватали меня за пятки.
— Но не могли же вы рассчитывать, что я останусь в стороне, когда ваша сестра замыслила недоброе? Вы же не думали, что я буду стоять и спокойно смотреть, как она истязает леди Мод?
Он покачал головой:
— Нет, конечно же, нет. Особенно зная тебя так, как теперь. Конечно, ты бы не бросила ее в беде.
Уголки его рта чуть приподнялись в мимолетной улыбке.
— А ведь это было бы так просто!
Миранда гадала, собирается ли он поставить ее на пол, но не пыталась высвободиться. Его руки были теплые и сильные и властно сжимали ее талию, а в глазах горело пламя.
— По правде говоря, милорд, я об этом не подумала.
Он кивнул:
— Ну конечно, не подумала.
Наступило молчание. Чип, сидевший теперь на подушках, принялся расчесывать своими тощими пальчиками шерсть, но, несмотря на то что он казался погруженным в это занятие, глаза его зорко следили за двумя фигурами посреди комнаты. В камине полыхнул огонь. Часы пробили половину первого.
Миранда провела мизинцем по губам Гарета. Это было нежное, легкое, едва ощутимое прикосновение, однако губы его мгновенно откликнулись на него. Он чуть прикусил ее пальчик и втянул его в рот, она же тихо и нежно рассмеялась и, подняв другую руку, провела ею по его лицу, как бы изучая очертания щек, скул, подбородка, потом поцеловала его веки. Ее ресницы коснулись его щеки, и он почувствовал ее теплое дыхание. Она поцеловала его в подбородок, и язык ее прошелся по отросшей за ночь щетине.
Он позволил девушке медленно соскользнуть на пол и поцеловал ее в губы. Миранда с легким блаженным вздохом закрыла глаза и отдалась этому томительному будоражащему поцелую, захватившему ее целиком, так, что теперь средоточием всех ее чувств и ощущений стал рот, превратившийся в теплый алый бутон наслаждения.
Наконец Гарет поднял голову. Глаза его, в которых сражались между собой страсть и здравый смысл, казались почти черными. Миранда прижалась к нему, и он ощутил благоухание ее волос, кожи, сильный и волнующий аромат ее возбуждения, смешанный с нежным пленительным запахом розовой воды и жасмина. И разум проиграл в этом поединке. Он взял ее под руку и повел из комнаты. Чип запрыгал за ними следом.
Гарет вошел в свою спальню и захлопнул за собой дверь. Чип, оставшийся по другую сторону, издал протестующий крик.
— Прошу прощения, — извинился перед ним Гарет, отворяя дверь.
Обезьянка прыгнула в комнату, забралась на каминную полку и снова принялась причесывать шерстку, не переставая оглядывать спальню своими зоркими черными глазками.
Гарет опустил Миранду на постель и остановился, глядя на нее сверху и держа руки на бедрах.
— Должно быть, в словах моей сестры о колдовстве была доля правды, — заметил он задумчиво. — Другого объяснения этому безумию я не нахожу.
Миранда с улыбкой подняла на него глаза. Атмосфера, царившая в комнате, резко отличалась от полной волшебного очарования прошлой ночи.
Здесь, в комнате графа, не было никакой магии, никакой тайны. Он казался ей человеком из плоти и крови, мужчиной, желанным и полным желания, и теперь она властно ощущала голод своего тела — столь властно, как никогда прежде. Прошлой ночью Миранда не смогла бы найти слова, чтобы описать то, что с ней случилось. Но сегодня она совершенно ясно сознавала свое желание.
Гарет уже срывал с нее одежду. Его движения были ловкими и умелыми. Глаза его горели, дыхание было быстрым и неровным.
