— Итак, рассказывайте. — Мод отложила в сторону вышивание и сейчас была полна внимания. Она сидела в своем любимом кресле, но теперь гораздо чаще обходилась без шалей и пледов. И вместо того, чтобы лежать в постели со смоченными в лавандовой воде носовыми платками, занималась каким-нибудь рукоделием, читала, рисовала или, как сегодня, вышивала большой гобелен.
— А вы уже далеко продвинулись, — улыбнулась Миранда, намекая на медлительность Мод. Она рассматривала натянутое на рамку полотнище. Это была сцена из сельской жизни с пастухами и пастушками, резвящимися на берегу широкой реки среди овечек и ягнят.
— Я работаю над ним уже пять лет, — сказала Мод равнодушно. — Но по-моему, за последние несколько недель я успела больше, чем за все предшествующие годы.
— Это очень скучная сцена.
— Полностью с вами согласна. — Мод сморщила свой маленький носик. — Может быть, стоит приняться за другой? Изобразить какую-нибудь битву, или сцену охоты, или что-нибудь столь же волнующее…
Миранда покачала головой:
— Всегда надо заканчивать начатое, а иначе у вас войдет в привычку недоделывать до конца ни одно дело. А это плохо.
Мод пожала плечами, принимая на веру это утверждение Миранды, как и большинство ее высказываний, Каждый, кто прожил бы такую же жизнь, как Миранда, достаточно хорошо ее узнал бы. И это напомнило Мод о том, что давно уже занимало ее мысли.
Она указала на другое кресло:
— Посмотрите одежду для Робби. Как вы думаете, она ему понравится? Я надеюсь, она подойдет ему по размеру.
На кресле лежали штаны из нанкина, льняная рубаха и пара полосатых носков.
— Не знаю, как быть с башмаками. Ведь у него больная нога…
— Как только милорд заплатит мне пятьдесят золотых, я закажу ему особые башмаки, — сказала Миранда, оглядывая подобранную одежду. — Вещи замечательные!
— А лучше всего безрукавка. Ему будет в ней тепло. — Мод с гордостью расправила темную шерстяную безрукавку. — Она почти новая. Это воскресная одежда племянника кухарки, но он был рад продать ее за пять шиллингов.
— Я верну вам деньги, как только мне заплатят, — сказала Миранда, аккуратно складывал одежду.
— Нет, это мой подарок Робби, — ответила Мод. — Мне бы только хотелось сделать для него больше. — Она откинулась на подушки. — А теперь расскажите мне о герцоге. Он хорош собой?
Миранда подхватила табуретку и села подальше от пылающего в камине огня.
— Да, весьма. Думаю, он бы вам понравился. Он не так элегантен, как милорд. В некотором роде грубоват. Он и сам так сказал. Наверное, потому, что всю жизнь был солдатом.
Она помолчала, хмурясь и щекоча шейку Чипа, отчего тот пришел в восторг.
— Знаете, такому человеку не следует перечить и не стоит с ним ссориться.
— Но он вам понравился?
— Ну… — Миранда чуть заметно покраснела. — Да, большую часть времени я находила его приятным.
— Что значит «большую часть времени»? — спросила Мод удивленно. Она подалась вперед.
— Он попытался поцеловать меня, — искренне ответила Миранда. — А мне этого не хотелось. И мне пришлось убеждать его держаться на расстоянии.
— Но я думала, что поцелуи и тому подобное — это неизбежная часть ухаживания, — возразила Мод, слегка хмурясь. — В песнях и балладах, сложенных менестрелями, о них только и говорится.
— Ну возможно, — вяло согласилась Миранда. — Но ведь он ухаживает не за мной. Возможно, вы воспримете его ухаживания иначе. Вероятно, вам это будет приятно. Я уверена, он вам понравится…
— Миранда, я не собираюсь за него замуж! — перебила Мод, вскакивая с места. — Я не знаю, каковы намерения лорда Харкорта, но я не выйду за герцога! Я вообще не выйду замуж! — Она возбужденно забегала по комнате. — Я уйду в монастырь вместе с Бертой.
Но когда Мод произнесла эти слова, она почувствовала в них какую-то фальшь. Она произносила их много раз прежде, почему же теперь они звучали неубедительно? Мод снова бросилась в кресло и уставилась на огонь в камине. Все в ее жизни смешалось. Она знала, что не желает выходить замуж, что не может связать судьбу с протестантом. Девушка была уверена, что хочет уйти в монастырь и посвятить свою жизнь Христу. Она это твердо знала. Или нет?
— Что вас беспокоит? — спросила Миранда.
— Не знаю, не уверена, — ответила Мод. — С тех пор как вы появились, все так запуталось.
— Прошу прощения, мадам, — сухо сказала Миранда.
Мод покачала головой:
— Я вовсе не хотела сказать, что это плохо. Возможно… я больше не хочу того, чего хотела раньше… Не знаю.
— Вы хотите сказать, что больше не собираетесь в монастырь?
— Право, не знаю, чего я хочу, — ответила Мод, и в голосе ее прозвучало отчаяние. — Но знаю определенно, что не собираюсь замуж за герцога де Руасси.
— А вы не думаете, что было бы разумно хотя бы раз встретиться с ним, прежде чем принять решение? — спросила Миранда.
— Но что это даст? — заметила Мод и потянулась к столу, где в серебряной корзинке лежали засахаренные фрукты. Девушка поставила корзинку себе на колени, выбрала оттуда марципановую конфету и положила ее в рот.
— Думаю, вы боитесь, — объявила Миранда. — Ваши зубы почернеют, если вы будете есть слишком много сладкого.
