В санатории с Марьей в одной комнате жила пожилая женщина, лет на 13 ее старше. Так она и с детьми жила и имела отдельную квартиру. Свою отдельную квартиру, которая у нее могла бы быть лет тринадцать назад, она отдала второй жене брата. Тогда у нее другого выбора не было, Марья нужна была внукам. Сейчас внуки подросли, и она могла бы пожить одна, да негде, и негде ей продолжать роман с Иваном, оба они люди зависимые от сложившихся условностей и условий жизни.
Мало того и на работе ей ответили, что работы нет. Теперь Марья вообще никто, нигде, ничто. Но пока она находится в лимонной спальне и строчит свои строчки, за которые ей никто и никогда не заплатит. Так уж она устроена со времен социализма, что живет на прожиточные минимумы в минимальных жилищных условиях, с минимальным количеством любви. И Иван ей не по ее вставленным местами зубам…
Пора завтрак готовить детям, – подумала Марья, и отложила в сторону ноутбук. И началось. Завтрак в час дня. Кирилла заставить есть либо читать, практически невозможно. Валера подчиняется после небольшого окрика. Довели так, что Марья Владимировна, у которой гривны подошли к критической отметке, сказала:
– Кирилл, если ты не сядешь во время за стол, уедем домой через три-четыре дня! Продуктов осталось на четыре дня, денег только на обратную дорогу.
Сыр – бор разгорелся не на шутку. Прошло несколько часов. Ребята ушли к рабочим в домик. Здесь вообще не с кем общаться, поэтому дети идут туда, где их принимают до поры до времени. Если подумать – все хорошо, если еще подумать – все плохо. Остается искать выхода или ждать, что жизнь сама образуется, а пока, чтобы не конфликтовать с окружающими в критические минуты, Марье Владимировне остается выпить пару успокоительных таблеток и надеяться на лучшее.
За окном ливень третий день. Для данной местности такой дождь праздник. Вся зелень оживилась. Были мысли позвонить туда, сюда. А зачем? Радостных новостей нет, а кого интересуют чужие проблемы? Да никого, их еще и усугубят, чтобы самим веселее от этого стало. Поэтому, Марья решила помолчать, пусть другие говорят. И раз дети ее не слушали сегодня, то их не звать кушать, пока сами не явятся. Вот так Марья решила все проблемы.
А мысли нет – нет, да и возвращаются к Ивану, чтобы согреться у приятных воспоминаний. Это ж надо, одна неделька, а как греет, до сих пор тепло от его рук. И никакого доступа к нему, и сеть отключили. Остались флюиды, которым расстояние не помеха.
