— Дядя, подержи их ещё немного. Я отыщу того, кто призвал големов….
Дядька одарил его тяжёлым взглядом, в котором юноша увидел сомнение и что-то ещё.
— …и убью его.
Венбер посмотрел на распростёртые тела солдат. И кивнул.
— Наш враг использует воду. Будет прятаться где-то возле неё. Скорее всего где-нибудь в кустах у того берега, где не так заметен огонь его рефрактора. Ориентируйся на свет, сынок.
— Спасибо, дядя, — сказал Цеппеуш и, не став больше смотреть ему в такие говорящие глаза, прыгнул.
Земля рывком ушла вниз, а живот охватила странная лёгкость. Юноша с неожиданно накатившим восторгом смотрел на то, как в десятке метров под ним проносятся тёмные силуэты складов, а затем блестевшая в лунном свете поверхность Лиары. Вместе с землёй, внизу остался кровавый хаос и страх смерти. Сейчас его спутниками были лишь тьма и ветер.
Прыжок не мог длиться вечность. Цеппеуш шлёпнулся в реку, не почувствовав удара, сделал мощный гребок руками, от которого во все стороны пошли двухметровые волны, оттолкнулся ногой от воды и вновь взмыл в воздух. Свет рефрактора, исходившего из-за зарослей камыша в некотором отдалении от Форгунда, он заметил сразу.
…Он с громким лязгом приземлился прямо позади рефраманта, расплескав во все стороны волны мокрой земли и чёрного ила. Вражеский маг отпрянул в сторону, занося над головой полыхавший жезл — вода в реке рядом стремительным хлыстом щёлкнула Цеппеуша по голове, отчего у него помутнело в глазах. Полупрозрачно щупальце обхватило его за плечи, пытаясь раздавить доспехи, словно ореховую скорлупу. Зелёные лампочки над глазами лихорадочно замигали, словно пытаясь передать юноше какую-то информацию, но он не понял, какую.
«А, к демонам!», — разъярённо подумал Цеппеуш и, вцепившись металлической ладонью в щупальце, одним рывком оторвал его от себя и швырнул наземь. Вражеский маг вскрикнул, отшвырнул в сторону рефрактор, и, споткнувшись о незаметную кочку, с громким шлепком упал на спину. Цеппеуш сделал шаг, мгновенно оказавшись рядом с врагом. Он приставил к его лицу Алый Клык; свет жезла окрасил всё в кровавый цвет. Юноша посмотрел на рефраманта — молодой парень, едва ли старше его. Пот и вода заливало его лицо, тело трепетало, как лист на ветру. В глазах читался тот же страх, что и у девочки, которая рылась в груде мусора.
«Только он уже убийца. Сколькие погибли от его рефрактора? Сколько товарищей Кобара оказалось раздавлено водяными кулаками големов? Скольких из них не дождутся семьи? Скольким ещё я должен пронзить сердце, чтобы облегчить страдания? И почему я должен прощать такое?»
Он чувствовал, как к лицу прилила кровь, а под металлом доспехов заиграли желваки. Увиденное в порту взывало к отмщению, к немедленной расплате. Убийца не заслуживал пощады.
— Ты заслужил смерть, — он услышал собственный, искажённый механический голос, а потом уронил взгляд на рукоять рефрактора, залитую кровавым светом. Алый Клык, Скипетр Драконьих Пророков. Вместе с тем он вспомнил слова старого Штруда.
«Достоин ли я носить этот жезл? Что бы сделал Ссесуш, окажись он на моём месте?»
Сцепив зубы, Цеппеуш опустил жезл. Алое пламя потухло.
— Тебя будут судить, ублюдок, — сказал юноша, и, отвернувшись от мага, посмотрел вдаль. Чудесный доспех обострил его зрение, позволив разглядеть происходящее на пристани в деталях. Големы исчезли, распавшись после того, как рефрамант перестал использовать рефрактор. Кобар и ещё несколько человек сидели на земле или лежали, обессиленные после самоубийственной схватки с изменчивой стихией.
— Я… — сказал Цеппеуш, поворачиваясь обратно к врагу, как вдруг его оглушил истошный вопль. Юноша рефлекторно отскочил назад, глядя на мага, который завис над землёй, сжимая в одной руке рукоять обнажённого кинжала, а другой — обхватывая торчавшее из груди лезвие меча, которое принадлежало генералу Лейфу. Мужчина как ни в чём ни бывало стоял по колено в воде, держа нанизанного на клинок рефраманта так легко, словно тот был сделан из бумаги. Позади него застыла фигура солдата, облачённого во второй комплект Доспехов Бездны, который излучал изумрудный свет.
— Я же обещал Венберу, что не дам упасть с твоей головы и волосу, — сказал Лейф и небрежным движением стряхнул человека с меча. Мёртвый рефрамант шлёпнулся в воду, прямо под ноги Цеппеушу, который оцепенело посмотрел вниз. Прошло несколько мгновений, прежде чем юноша пришёл в себя.
— Мы должны были его судить, — негромко произнёс он.
— Должны были, если бы это ничтожество не втоптало в грязь милосердие, что ты только что проявил. Для него понятия справедливости и чести не стоят и ломаной тестурции, — генерал подошёл ближе, но даже так его лицо было едва различимо в вечернем полумраке. — Милосердия заслуживают только хорошие люди, Цеппеуш. Остальные, вроде ренеда Зульдена, заслуживают смерти. Именно поэтому мне пришлось подавить мятеж до того, как он разгорится всепоглощающим пламенем. Именно поэтому ренед Зульден погиб первым. Если мы хотим защитить наших людей, то должны бить первыми. Всегда.
