Отряд принялся взбираться вверх по бесчисленным ступеням, маневрируя среди верениц горожан и приезжих. Пройдя всего треть пути, Триксель чувствовал себя высохшим древесным сучком. Щёки пылали, в висках стучала кровь. Неприятнее всего была мысль, что таким темпом моряки давно бы оставили его позади. Они щадили его, и мысль об этом лишь подзуживала, заставляя убыстрять шаг. Краем глаза он видел, как Двин косится на него, но молчит.
Подъём занял немало времени. Над городом сгустились сумерки, прежде чем они добрались до исполинских ворот. Вход во внешний город представлял собой портал, фронтон которого украшал барельеф в виде продолговатого тела животного, напоминавшего ящерицу с сапфировыми глазами. Колонны портала представали диковинными лапами, покрытыми чешуёй из неведомого камня. По сочленениям чешуек волнами бежали синие огоньки, свет которых заливал ступени лестницы. Триксель издал восхищённый вздох, чувствуя, будто попал в другой мир — так на него повлияло сочетание тьмы и загадочного света.
«Это место похоже на пещеру под Канстелем», — подумал он, невольно замерев на месте. — «Похожий свет, но источник, наверное, совсем другой».
— Это авралит, — негромко произнёс Двин, призывно махая рукой. — Идёмте, у ворот Нергала лучше не задерживаться.
Они прошли через ворота и вскоре оказались на развилке трёх широких дорог. Капитан покрутил головой, словно пытаясь узнать это место.
— Заблудились? — негромко поинтересовался Триксель. — У вас не было мысли составить или купить карту?
— Мы приезжали сюда торговать с лугаль Зифрен, а не исследовать каждый закоулок города, — парировал Двин. — Так, слева у нас жилой квартал, справа квартал ремесленников. Нам направо. Наконец-то заставим побриться нашего умника.
Стояла глубокая ночь, когда перед Трикселем Нурвином и Двином Скригидом показались закрытые створки внутренних ворот, озарённые ровным светом фонарных столбов. Здесь горбун впервые увидел диастрийцев. Их было много — Триксель пробежался глазами по шеренгам, застывшим у самих ворот. Все как один — невысокие, но статные, мужчины и женщины, закованные в броню, на которой играли синие блики. Юбки из странного материала доходили до колен, ноги утопали в высоких изящных сапогах, по которым изредка пробегали нити синего света. За плечами висели пурпурные плащи.
По мере приближения горбун заметил на поясе каждого воина пару мечей с узкими серповидными клинками. Шлемы отсутствовали, вместо этого затылки прикрывал ворот, гребень которого был немногим выше макушки головы. Из-за этого можно было увидеть оранжевые волосы. Разнообразием отличались как причёски, так и оттенки преобладающего цвета — от бледности тухнущих угольев до насыщенности огненного перца.
Столь удивительные подробности заставляли Трикселя метаться взглядом от одной детали к другой. Двин тем временем подошёл к передней шеренге и поклонился воину, чей высокий лоб перехватывал золотой обруч с вделанным в нём бирюзовым камнем.
— Да благословит Инанна лугаль Энхенгаль и лугаль Зифрен. Я Двин Скригид, помощник Синваля Маэльдуна, дивайна архипелага Навустроза. Это, — он указал на тут же вставшего рядом горбуна, — Триксель Нурвин, сын Берруна Нурвина, дивайна Канстеля. Мы прибыли в надежде на аудиенцию лугаль Зифрен, что бы заключить сделку.
Воин, к которому велеречиво обратился капитан, сделал шаг навстречу. Широкое скуластое лицо обрамляли густые волосы цвета осенних листьев, которые ниспадали на грудь, спину и плечи волнистыми прядями. Большие миндалевидные глаза смотрели с вежливым равнодушием. От диастрийца тянуло сладким ароматом, который можно было принять за цветочный. Кивнув и протянув руку, воин и моряк обменялись рукопожатием.
«Значит, уже привыкли к таким жестам», — подумал Триксель и, быстро нашарив в сумке то, что искал, извлёк деревянную статуэтку рыбы, с остроконечным хвостом без плавника, четырьмя ластами по бокам и длинной пастью, усеянной острыми зубами.
Сделав шаг вперёд, он обеими руками протянул изделие диастрийцу. Тот вздрогнул, губы несколько изогнулись в удивлении. Он произнёс по-изритски:
— Она как живая. Это делал рефрамант?
— Нет, просто резчик из нашего города, — вежливо ответил горбун, чувствуя, как по спине струится пот. — Но он великий мастер.
Воин улыбнулся, передал статуэтку товарищу и, развязав тесёмки мешочка, висевшего у пояса, достал оттуда флейту, сделанную из странного блестящего материала. Простым жестом он протянул её Трикселю.
— Приветствую вас в Шуруппаке. Приятно, что вы чтите наши традиции. Прошу, за мной.
Развернувшись, он поманил их за собой. Шеренги солдат синхронно расступились, освобождая путь к воротам. Створки разошлись в стороны с тихим гулом; Триксель почувствовал стопами ног лёгкую дрожь земли. Он открыл рот, что бы задать вопрос, но наткнулся на предупреждающий взгляд шагавшего рядом Двина. Мысленно пожав плечами, горбун начал изучать взглядом внешнюю отделку ворот.
