Гирем кисло улыбнулся и только потом заметил приставленный к стене мольберт с чистым полотном. Рядом, на стуле, лежала палитра с несколькими кистями и прозрачным сосудом с водой. Клирик привычно проводил время за живописью.
Девушка посмотрела мимо юноши в направлении двери, которая вела в другую комнату.
— Хэк, к тебе дивайн Гирем!
— Секундочку! — донёсся из комнаты голос Хэка. — Мне осталось договорить последнюю молитву Ориду и всё!
Гирем вздохнул и перевёл взгляд на девушку.
— Позируете для Хэка?
— Позирую… и не только, — улыбнулась та, закрутившись в покрывала.
— Она моя жена! — воскликнул Хэк, выходя из другой комнаты и закатывая широкие рукава серой рубашки.
Единственный экзоркутор Триединой Церкви в округе, он пользовался неслыханной милостью Рензама, который терпеть не мог «придурков в бело-зелёных рясах». Гирем понимал, почему. Хэк стал настолько «своим» человеком в окружении отца, насколько это вообще возможно для служителя церкви. Простой, честный и добрый малый, клирик прекрасно знал своё место. Рензам, ценя эти качества, дал ему добро на проведение обрядов Экзоркуции в своих землях. С того момента прошло уже десять лет.
— Жена? Когда ты успел жениться?
— Сегодня ночью.
— Хорошо выспался? Всё ли в порядке у пациента?
— Вы мне не доверяете, — клирик посмотрел на него с укоризной. — Прошу, за мной.
Они вошли в другую комнату. Ещё раз улыбнувшись девушке, Гирем закрыл за собой дверь и подошёл к кровати, на которой лежал раненый мужчина.
Лицо Алана Ректа было изрезано морщинами, в русые волосы и аккуратно подстриженную бороду закралась седина, однако руки, обмотанные повязками и жгутами, всё ещё были крепкими. Гирем присел на краешек кровати и наклонил голову к лицу дяди. Тот дышал хрипло и прерывисто.
— Никаких улучшений, — негромко произнёс Хэк, став рядом. — Яд медленно идёт от раны к сердцу.
Гирем боязливо отнял тёмную тряпицу от плеча мужчины, зная, что увидит, но всё же содрогнулся от отвращения. Плечо Алана увеличилось вдвое, кожа на нём почернела. Казалось, стоит его коснуться, и оно рассыплется пеплом.
— К завтрашнему утру таким станет всё тело, — грустно молвил клирик и утёр пот со лба раненого.
— Ты выполнил мою просьбу?
— Да. Сжёг несколько пучков жниваденя и чернополоха, втёр пепел в рану. Никакого эффекта. Вероятно, «Тлетворник» Нурвина говорит правду, и без чудотворного огня этот рецепт бесполезен.
Гирем выдохнул, почувствовав, как оборвалась ещё одна ниточка надежды.
— Значит, без отца всё же не обойтись.
— Попробуйте сами вызвать огонь. Дивайн Рензам ведь говорил, что у вас есть способности к огненной магии.
— Я не могу использовать огонь, даже чтобы спасти дядю. Он просто не слушается меня.
— А что с Элли? Она может помочь?
Гирем поджал губу.
— Я не хочу с ней разговаривать.
— Боитесь, что беседа окончательно изменит ваше о ней представление?
«Наоборот, глупец. Хуже всего будет убедиться в её невиновности. Потому что если Элли невиновна, то неизбежная казнь не принесёт мне облегчения».
Он промолчал. Хэк, добрый малый, всё ещё оставался клириком. Догматы Церкви вбивались в голову последней деревенщине, что уж говорить о служителе Церкви.
— Вы должны позволить ей сказать последние слова. Может быть, они принесут облегчение.
Гирем посмотрел на Хэка и уловил понимающий взгляд.
— Думаешь, Элли может быть невиновной?
— Я не могу судить, дивайн. Но факт остаётся фактом — Элли признала свою вину и свою природу. Мы ничего не можем поделать. По закону девона должна быть казнена.
— Этой ночью мы застали Сиверта рядом с десятком трупов, спрятанных в погребе их старого дома. Что, если она его защищала?
— Но вы ведь не верите в то, что Сиверт убийца, равно как и в то, что он покрывал Элли все эти годы?
— Не хочу верить, Хэк. Он не мог так долго водить за нос всю нашу семью. Сиверт слишком старый и верный друг, что бы пасть так низко. Я не хочу верить.
— Протоург Серваст как-то сказал, что нехорошие поступки порой свершаются из добрых побуждений. Если Сиверт любил Элли, то мог хранить в секрете её тайну. И я вижу, к чему вы ведёте. Мол, они оба ни в чём не виноваты, а их подставила настоящая девона.
— Такое возможно. Мне до сих пор не даёт покоя Шейла. Именно она навела меня на старый дом Сиверта. Откуда она могла узнать о трупах? Это странно, демон меня забери.
— И то верно. Возможно, она вынюхивала эту историю уже давно? Вы ведь знаете эту каргу горничную — она постоянно суёт свой кривой нос в чужие дела. Даже в мои…
Гирем неожиданно встал с кровати и направился к двери.
— Я ещё зайду, Хэк. Если вдруг с дядей что-то произойдёт — ищи меня.
— Конечно, дивайн. Когда состоится казнь?
Лицо юноши окаменело.
— Перед ужином. Не опоздай.
Сдержанно кивнув девушке, которая все ещё лежала, закутавшись в простыни, Гирем вышел в коридор.
