– Шутите? – разозлился вдруг он. – Ну, ладно. Больше вы у меня копейки не получите. Сам все сделаю, а про вас в газету напишу. У меня уже все продумано и готово.
Он сгреб свои сокровища, распихал их по карманам и выскочил за дверь. Пожалуй, я погорячилась. Да, он вызывает у меня антипатию, но и его противники работают не совсем гуманными методами. Так и до самоубийства довести можно. Я взяла телефон, чтобы извиниться, и тут мой взгляд упал на соседний стул. Не буду звонить, сам придет – барсетку оставил, недотепа. В ожидании клиента я решила заказать кофе, но барсетка на стуле не давала мне покоя.
Урожай оказался достойным моей дерзости, и я, закончив свои дела, спокойно дождалась возвращения потного от быстрой ходьбы усача.
– Извините, – официальным тоном произнесла я, – ирония в данном положении действительно неуместна, а ситуация серьезна, как никогда. Я уже близка к достижению окончательного результата расследования, и до наступления Нового года смогу обеспечить защиту невинному.
– Тогда ладно, – согласился Чернов, подозрительно косясь на барсетку, – я вас прощаю. Расскажите, как собираетесь меня защищать.
– Пока линия защиты находится в состоянии тайны следствия, – понесла я витиеватую чушь, – но вы можете спать спокойно. Вам ничто не угрожает.
Мой клиент помолчал, осмысливая сказанное, потом будто встрепенулся и наигранно-патетическим тоном произнес:
– Вы, кажется, забыли. Я просил защитить не столько меня, сколько мою жену. Представляете, что будет, если в новогоднюю ночь она вздумает летать на метле и продавать душу дьяволу? Как вообще происходит этот ритуал? Это опасно?
– Не беспокойтесь, я почитала литературу и знакома с тонкостями ритуала. Все будет хорошо.
Осталось прояснить один момент, и все встанет на свои места. Я дождалась, когда Чернов скроется в подъезде своего дома, и поднялась на чердак.
Почему от самой обычной зимней ночи ждешь чего-то необычного? Рецидивы обиженного детства, так и не поверившего, что Дед Мороз на детсадовском утреннике – толстая нянечка тетя Клава? Понимаешь, что все будет, как обычно, цинично усмехаешься затаившемуся в тебе ребенку, но все равно ждешь?
Так получилось, что в этом году супруги Черновы остались без компании. Нет ничего хуже новогодней ночи вкупе с опостылевшим супругом. Никому не нужные салаты лениво оплывают на столе, робкая попытка создать романтическую обстановку с помощью украшенной мишурой свечи трещит по швам где-то между бутербродами с икрой и селедкой под шубой, символизируя никчемность и тщетность, телевизионное веселье не зажигает, а только будит зависть. Когда там двенадцать-то? Еще часок ради приличия, и можно идти спать.
Внезапный звонок в дверь заставляет супругов вздрогнуть. На пороге Фанузя с блестящей мишурой на голове, в длинном платье с розами и люрексом и открытой бутылкой шампанского в руке. Ее счастливая мордашка заставляет улыбнуться и хозяйку, соседка приносит с собой шум, неразбериху, суматоху:
– Проводим старый год, соседи, ну-ка, быстренько, по бокальчику шампусика! Валерик, не ломайся. Не любишь шампанское? Ну, глоточек, еще один.
– Отстань, Фанузя, от этих газов только живот пучит, – сердито отмахнулся сосед.
Некоторое время Фанузя еще пыталась расшевелить хозяев, включила погромче телевизор и даже попыталась организовать танцы, ее вяло слушались, но физиономии у Черновых были такими кислыми, что веселая соседка махнула рукой, пригрозила вернуться и упорхнула на свой этаж.
Супруги молчали.
– Валера, – начала, наконец, Марийка, – так больше продолжаться не может. Ты же видишь, что мы – совершенно разные люди. Давай прекратим играть в этот счастливый брак.
– Ты опять за свое?
– Опять.
– Хорошо, давай это обсудим. Только сначала – выпьем, развод разводом, а праздник никто не отменял. Ты, как всегда, вино? Подожди, забыл бутылку на кухне.
Чернов вышел из комнаты, налил в бокал вина, плеснул в него немного жидкости из пузырька.
– Любишь ведьминские снадобья? – прошептал он. – Получай! Это мой тебе подарок.
Он вернулся в комнату, налил себе водки, чокнулся с женой. За столом опять наступило затишье. Внезапно Марийка попыталась встать, но ноги не держали ее, она уронила голову на стол, обмякла и больше уже не двигалась.
– Вот так-то будет лучше, – удовлетворенно произнес Чернов.
Он вернулся на кухню, тщательно вымыл бокал жены, потом поставил на огонь кастрюльку и начал методично бросать в нее щепотки трав, высыпал из знакомой уже коробочки ногти и волосы, добавил крысиный хвост, плеснул немного яда из своего пузырька и сел ждать, пока варево закипит. Но не дождался, привалился к стене, откинул голову, открыл рот и мирно захрапел.
