– Хорошо, тебе виднее, ты у нас специалист по загадочной русской душе, тебе и карты в руки. Только предупреди – основная цель это сбор сведений об этой школе. Структурная организация, штатное расписание, построение учебного процесса, количество рудников и все в таком духе. Не нужно копаться и искать недостатки, так мы только их насторожим. Ты лично отправишься в Екатеринбург – будешь курировать работу этой комиссии и параллельно заниматься поисками изумрудного рудника. Да, чуть не забыл, – Барнс раскрыл принесенную с собой папку и положил на стол два рисунка, – нужно спросить, не узнает ли он кого-то из этих людей?
На первом рисунке был изображен круглолицый, чисто выбритый мужчина, с лукавой улыбкой на лице. На втором – серьезного вида мужчина с пышными усами и жестким, колючим взглядом. Под рисунками стояла дата – 1791 год.
– Кто это? – Спросил Скотт, возвращая рисунки на место.
– Русские, которые приезжали в Лондон со своими предложениями. Как видишь, еще семь лет назад наша компания могла с ними договориться.
– Ты думаешь, что это именно они?
– Не знаю, я тогда еще не работал в фирме. Тесть вспомнил тот случай и откопал в архиве эти рисунки. Как он сказал, на этих переговорах посадили двух секретарей, один вел протокол, а второй делал зарисовки. Во всяком случае, эти люди точно в курсе всех махинаций с изумрудами, вот их и нужно искать в первую очередь.
После ухода Барнса, Скотт вылил остатки виски себе в стакан и вернулся в кресло. Он знал, что дела компании в последнее время идут неблестяще, но подобного провала и представить себе не мог. Предстоящие трудности и возможное банкротство компании совершенно не волновали молодого англичанина. Похвастаться своей родословной он, в отличие от Барнса, не мог – его отец был торговцем шерстью, но в материальном плане семья Скотта не испытывала никаких проблем. Семейное дело процветало, и отец в письмах постоянно напоминал сыну, что годы идут, что пора единственному наследнику вернуться домой и взять бразды правления в свои руки. Собственно, Скотт мог вообще не приезжать в Россию. Когда прекрасная Эллис выбрала себе в мужья обнищавшего аристократа Барнса, он собирался уйти из компании, предварительно высказав своим надменным работодателям, все что он о них думает, но, почему-то отказался от этой идеи и покорно отправился в ссылку. Тогда Скотт не мог объяснить, почему так поступил, но сейчас, сидя в кресле и потягивая виски, уже знал ответ – он ювелир, а не торговец шерстью. Уже в раннем детстве у него обнаружились художественные способности: он мог часами рисовать цветы в саду, насекомых и домашних животных, а приходя домой, воплощать в глине свои зарисовки. Когда ему было десять лет, он впервые с отцом зашел в ювелирную лавку, и это определило всю его дальнейшую жизнь. Он стал искусным ювелиром, но всегда работал на кого-то, фактически, продавая свой талант. Отец много раз предлагал ему открыть свою мастерскую, благо деньги были, но Скотт постоянно отказывался. Он был художником, хотел творить, воплощать свои многочисленные идеи в жизнь, но вопрос всегда упирался в камни. Ты можешь разработать великолепное ювелирное изделие и даже изготовить его из серебра или золота, но без завораживающего блеска камней это просто красивая кучка металла. Подбор камней всегда был ахиллесовой пятой ювелиров. Скотт сам был свидетелем, когда к уже готовым изделиям годами не могли подобрать нужных камней. С бриллиантами проще, они бесцветны, там только размер и форма огранки, а вот с цветными камнями, из-за большого количества оттенков, всегда были проблемы. Если все, что рассказал Барнс, правда, то эти русские действительно произвели революцию в ювелирном деле. Теперь изготовить колье на пятьдесят или даже сто камней не такая большая проблема, что высвобождает фантазию ювелира и расширяет его возможности. Это хорошо, но почему он, опытный ювелир, не понял этого еще два года назад, когда консультировал Забелина, ведь эти камни были у него в руках?
Как работали раньше? Алмазы и изумруды, добытые в Южной Америке, поступали на Амстердамскую товарную биржу. Там их сортируют по цвету, качеству и весу и комплектуют из них небольшие партии – лоты, которые и поступают в продажу. В каждом таком лоте собраны камни самого разного достоинства. Это делается для того, чтобы продать все имеющееся сырье, независимо от его качества, по приемлемой средней цене. Крупные ювелирные компании, занимающиеся огранкой камней, покупают это сырье, и после обработки продают более мелким. Таким образом, камни распыляются по сотням компаний, и подбор становится нереально сложной проблемой. Что сделали русские? Они убрали посредника – товарную биржу, объединили рудники непосредственно с предприятием по огранке и заполонили рынок уже готовой продукцией в одном единственном месте. Это не только резко снижает цену, но и расширяет ассортимент. Он мыслил старыми схемами, а потому и просмотрел то новое, что было в русском проекте.
