Вскрывала группа народного контроля и другие "художества" прежнего директора.
- Ну и что же вы предпринимали? - задал вопрос следователь.
- Ставился вопрос...
- Результаты были?
- А как же, - снова усмехнулся Саранцев. - Я получил выговор. У Ветрова была рука где надо...
"Честнейший человек", - вспомнил Гольст слова Бориса, сказанные об отце. Неужели близкие не знали, откуда дача, дорогие мебельные гарнитуры, деньги на "Волгу"? Или Александр Карпович, как Янус, имел два лица: на службе - одно, а дома - другое?
То, что у Ветрова были доходы помимо зарплаты, следователь заподозрил, когда выяснил, какой оклад у директора фабрики. На трудовые деньги он не мог построить такой коттедж, который красовался в Быстрице на участке Ветровых, кстати, самом большом в поселке. Какими же чарами окутал Александр Карпович местные власти, чтобы получить лишние сотки? Эго тоже предстояло выяснить.
Гольст побеседовал еще с несколькими работниками фабрики. Самое удивительное заключалось в том, что почти все хвалили Ветрова. Однако в похвалах умершему директору слышался один мотив: сам умел жить и другим давал.
Например, когда не шел план, Александр Карпович знал, где можно надавить в верхах. Задание корректировали, и в результате коллектив получал премию.
Ветров покупал уважение и авторитет копейкой, полученной обманом, очковтирательством. Короче говоря, ореол "честнейшего и уважаемого" постепенно исчезал.
Как только Гольст попытался выяснить, не замечали ли сослуживцы у покойного директора признаков психической болезни, все таращили глаза: нормальный, жизнелюбивый человек и весьма себе на уме. Какая уж там шизофрения.
Врач из фабричного медпункта тоже была удивлена тем, что следователь интересуется психическим состоянием Ветрова. Единственное, с чем обращался он в медпункт раза два-три за все время своего директорствования, - с просьбой измерить давление, которое у него было чуть повышено. Это наблюдается иногда у многих в его возрасте - понервничал, вот и подскочило.
Откуда же диагноз, поставленный в Свердловской психиатрической больнице в 1943 году? Шизофрения - не насморк. Она не проходит. Тем более если не лечиться. Но Ветров не состоял на учете у психиатра и не лечился.
Все это насторожило следователя.
...Бобринские в Быстрице не были дачниками, они жили там постоянно и задолго до того, как поселок оброс дачами. Когда-то здесь разбросанно стояло лишь несколько скромных домиков.
Жилища старожилов резко отличались от появившихся позже коттеджей горожан, приезжающих отдыхать на лоно природы только в теплые месяцы. На зиму почти все дачи запирались.
Анастасия Петровна Бобринская не работала - из-за травмы ноги она имела инвалидность третьей группы и получала скромную пенсию. Муж "крутил"
кино в клубе, то есть был киномехаником. Когда Ветровы отстроили дом в Быстрице, Анастасия Петровна подрядилась в летние месяцы убираться на их даче, а зимой приглядывать за ней.
Гольст решил побеседовать с Бобринской, надеясь, что она, как человек, часто бывавший в доме Ветровых, может сообщить интересующие следствие факты.
Анастасия Петровна заметно хромала. Была она несловоохотлива, так что пришлось потрудиться, чтобы разговорить ее.
- Александр Карпович был хозяйственный мужик, - сказала она о Ветрове. - Что хошь умел достать. Не то что мой лопух... Крышу уж давно менять надо, все железо проржавело...
А Ветров покрыл дачу черепицей. Двести лет стоять будет. И красотища какая! Я девчонкой в Прибалтике была, так там домики - что твои игрушки. А почему? Черепица...
Дача Ветровых, которую следователь видел из окон дома Бобринских напротив, через улицу, действительно выглядела очень солидно.
- Правда, Александр Карпыч цену копейке знал. Прижимистый был... У них в доме строгий порядок: что заслужил, то и получай.
- В каком смысле? - не понял Гольст.
- Приучал детей к строгости и труду. К примеру, надобно забор покрасить.
Другой бы со стороны нанял. А Ветров говорит сыну: хошь, мол, заработать - вот тебе краска, вот кисть. Кончил красить - получай заработанное...
- Вы хотите сказать, что Борис выполнял дома работу за деньги? уточнил следователь.
- Ну да, - подтвердила Бобринская. - Вскопал огород - денежки на стол. У их, как говорится, все было на хозрасчете. Тряпку просто так не выбросят. Но это уже жадность, я так мыслю. Особенно Надежда Федоровна отличалась. Мы даже раза два поцапались с ней
- Из-за чего?
- Да ладно, - отмахнулась Анастасия Петровна. - Что уж вспоминать...
- И все же? - настаивал Гольст.
- Обидно, - с горечью проговорила Бобринская. - Я уж у их старалась, как говорится, не за страх, а за совесть.
Драишь полы, стекла - чтоб ни пылинки... Думаете, с моей ногой это просто? Пришла я однажды к Надежде Федоровне за месячным расчетом. Дала она деньги. Смотрю, пятерки не хватает. Я этак культурно, вежливо говорю:
"Вы, Надежда Федоровна, наверное, обсчитались". А она: "Нет, мол, милая, все правильно. Забыла, что дала для твоей Фай Ларочкино платье?" Поверите, товарищ следователь, я чуть не села. Лариса из платья того выросла. Да и не просила я платье это. На что оно?
