Аппетит мигом пропал, я встала из-за стола и потопала в свою комнату. Громко хлопнув дверью, я прокляла всех за свою никчемную жизнь и плюхнулась на кровать с телефоном. Хотя, даже музыка не могла заглушить злость. «Зачем говорить мне об этом и скрывать имя?»
«А вдруг?» — подумала я.
«Нееееет» — я уже все беды прилепляю к нему, поэтому сейчас это уже абсурдность.
Бог любит троиться, что ж, надеемся ещё и на завтра.
Бог любит троиться, ведь так?
Кто-нибудь мне объяснит, почему я до сих пор надеюсь на удачный исход? Пора бы уже забросить все это и жить как раньше. Но я не могла провести ещё один год в тени, притворяясь, что все так плохо(куда уж хуже). Почему все так пессимистично? Да потому что я опять статуя свободы, Ворошилов ещё больше меня ненавидит, а мама нашла себе ухажера. А где же мой отец, на разговоры о котором, мама вежливо уходит от темы? Вдруг у меня есть брат или сестра? Может быть он уже давно умер, и мама боится мне об этом сказать? Ответы на эти вопросы знает только она сама, и, видимо, мне в ближайшем времени не удастся узнать их.
Я с серьезным видом собирала утром портфель в школу. Запихивая очередную тетрадку, подумала о письмах. После долгих раздумий, я решила называть эту, ещё не начавшуюся, переписку письмами. Сегодня определится, буду ли я с радостью просыпаться последние месяцы этого года или нет.
Надевая черную футболку и джинсы, я улыбнулась. В первый раз по настоящему.
— Мам, я ушла! — крикнула я, открывая входную дверь.
Погода оставляла желать лучшего, солнца не было, но жара, как и вчера, стояла адская. Осмотревшись, я побрела по дороге в школу.
Ученики, словно очередь на поезд, шли кучками в школу. Пятиклассницы обсуждали новые дорогущие телефоны, восьмиклассницы, сколько парней успели закадрить за лето, и конечно, смогут ли они понравиться одиннадцатиклассикам.
Я усмехнулась. «Уж у них-то точно нет шансов» — подумала я, смешиваясь с потоком людей около ворот в школьный двор.
А сами одиннадцатиклассики выглядели, несмотря на третий день учебы, будто прошли ядерную, третью мировую войну и революцию. Все еле передвигались, засыпая на ходу. Ни за что не поверю, что кто-то из них чего-то не успевает. Учителя ещё даже не успели ничего задать.
Мартинск* тускнеет. Осень полностью высасывает краски из оставшейся после лета природы. Несмотря на то, что только начало сентября, холода нет, а листья уже окрасились в коричневый и жёлтый цвета.
Удивительно, но сегодня на меня почти никто не обращал внимания. То ли им дела не было до моей персоны, то ли это затишье перед бурей. Надеюсь, не второе. Я уверено шла в библиотеку, не обращая внимания на, все таки устремлённые на меня, взгляды. Дёрнуть не успела за ручку, как кто-то оттолкнул меня плечом.
— Ты читаешь? — послышался голос Вики, и я вздрогнула.
Ответила ей:
— Ты даже не могла никак знать об этом.
— Да? — она изогнула бровь.
— Да.
— Так почему ты не сказала, что ты каждый день ходишь в библиотеку? — Вика театрально приподняла брови.
— Ты не спрашивала, — сказала я и попыталась отодвинуть её от двери. Тщетно.
Она прищурилась.
— Как ты это делаешь?
Я удивлённо посмотрела на неё.
— Что?
— Не тупи, ты знаешь, о чём я, — она цокнула языком, рассматривая ногти и ожидая от меня ответа.
— Иногда, тупить — для умного человека — нормально, хуже, когда глупый постоянно умничает, — проговорила я и направилась к лестнице, отказавшись от сильного желания заглянуть в книгу «Джейн Эйр» и, по находке там ответа, предложить переложить письмо в другую.
— Ты считаешь меня тупой? — рассмеялась она в конце коридора.
Отвечать на это я не желала.
Отсидеть первый урок и, не думая о предстоящем, несостоявшимся походе в библиотеку, было сложно. Все 45 минут я рисовала языки пламени в тетради. Они были широкими в самом низу страницы и, приближаясь к верху, истончались и становились ещё более разветвленными, что вскоре мне начало казаться, что это ветки толстого дерева или черного существа, тянущего ко мне свои темные-темные щупальца с множеством разветвленных конечностей.
Я встряхнула головой, отгоняя мрачные мысли.
Вскоре, когда урок закончился, я спокойно пошла в библиотеку. Тогда мне уже никто не мешал зайти туда. Войдя во внутрь, я огляделась и тихонько прошла к своему месту.
И только оказавшись там, выдохнула. Все помещение казалось мне неимоверно душным, и только тут я чувствовала слабый поток прохладного воздуха(чем вскоре оказалась дырка в стене размером с кулак, располагавшаяся за полкой с книгами, через которую дул воздух из класса физики, в котором всегда было прохладно).
